American “Odyssey” in Afghanistan
Table of contents
Share
Metrics
American “Odyssey” in Afghanistan
Annotation
PII
S207054760014767-0-1
DOI
10.18254/S207054760014767-0
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Natalia Shapiro 
Occupation: Junior research fellow
Affiliation: Primakov National Research Institute of World Economy and International Relations of the Russian Academy of Sciences
Address: Russian Federation, Moscow
Edition
Abstract

This article aims to analyze the development and implementation of the U.S. strategy in Afghanistan under President Donald Trump’s Republican administration. By removing constraints, which limited U.S. action in Afghanistan under President Obama, Trump added more flexibility to American strategy in Afghanistan. Sporadic attempts to reach a compromise with the Taliban, which the U.S. made since 2010, resulted in signing the Doha Agreement in February 2020. Despite Trump’s willingness to bring the war to a close, there is lack of overwhelming consensus over strategy in Afghanistan among American politicians and pundits. Some influential segments of U.S. foreign policy and military elites advocate for a limited counterterrorism mission in Afghanistan. Regardless of fulfilling plans to minimize America’s involvement in the war, the U.S. will keep the capability to interfere in Afghanistan if the security situation in this country deteriorates further. The development of the U.S. Afghan strategy under Trump reflects continued infighting in America’s policy and expert circles between proponents of different strategies. To consolidate their influence on foreign policy debates, they use a number of axiomatic views. Unlike the advocates of the Afghanistan mission, its opponents use a wider variety of arguments, including shifting regional dynamics and dramatic changes in the international system. The infighting of Trump’s decision-making team concerning U.S. continued involvement in Afghanistan reflects a broader struggle between liberal internationalists and supporters of a more restrained U.S. foreign policy. 

Keywords
U.S. foreign policy, Donald Trump administration, Afghanistan, Doha agreement, Pakistan, Russia
Received
08.01.2021
Date of publication
27.04.2021
Number of purchasers
3
Views
45
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf

To download PDF you should sign in

1

Введение

 

Вступая в новое десятилетие, Америка сталкивается с комплексными внешнеполитическими и внутриполитическими проблемами. Соединённым Штатам приходится действовать во всё более конкурентной среде. Во всех сферах мировой политики обостряется соперничество различных центров силы, меняются их стратегические приоритеты и материальные возможности. Ведущие незападные державы продолжают наращивать политическое влияние, экономическую и военную мощь, а также технологический потенциал. Они играют всё более активную и инициативную роль в формировании нового полицентричного мирового порядка. В условиях девестернизации международной системы в американском экспертно-академическом сообществе интенсифицируются дискуссии о роли США в быстро меняющемся, непредсказуемом и турбулентном мире1.

1. Walt S. The Hell of Good Intentions: America's Foreign Policy Elite and the Decline of U.S. Primacy. N.Y.: Farrar, Straus and Giroux, 2018. 400 p.; Drezner D. This Time Is Different. Foreign Affairs. May/June 2019. Volume 98, Number 3. P. 10-17.
2 Ужесточается противостояние крупнейших мировых экономик – США и Китая. Продолжается глубокий кризис в отношениях России и коллективного Запада, который в первую очередь касается фундаментальных вопросов мироустройства. Усложняется повестка дня международной безопасности, возрастает региональная конфликтность. Множатся глобальные проблемы, преодоление которых требует кооперативных усилий международного сообщества, включая борьбу с масштабными эпидемиологическими кризисами, международным терроризмом, транснациональной организованной преступностью, изменением климата, нелегальной миграцией, вызовами в сфере информационной и кибербезопасности. Новым тяжёлым испытанием в 2020 г. стала пандемия коронавируса Ковид-19, от которой Америка пострадала в наибольшей степени. Процесс преодоления последствий глобальной пандемии, включая «постковидное» восстановление мировой экономики, будет длительным и сложным.
3 В условиях продолжающегося внутриполитического кризиса нарастают вызовы внутренней стабильности Соединённых Штатов. Усиливается поляризация в американской политической системе. Растут антиэлитные настроения в обществе и разочарованность в политических лидерах, не предлагающих действенных решений накопившихся проблем. Усугубляются структурные проблемы в экономике. Продолжается ослабление позиций среднего класса и усиление экономического неравенства. Наблюдается значительный рост правого экстремизма, который входит в число ключевых внутренних угроз безопасности США.
4 Утрачивая абсолютное преобладание в международной системе, США ужесточают реакцию на происходящие трансформации и интенсифицируют попытки замедлить процесс уменьшения своей роли в мировой политике. В условиях усложнения международно-политических проблем и эскалации внутренних вызовов Вашингтон активизирует усилия с целью высвобождения ресурсов для их преодоления. В частности, США стремятся минимизировать вовлечённость в конфликты в периферийных государствах. Яркой иллюстрацией служат энергичные действия Вашингтона, направленные на окончание войны в Афганистане. В статье предпринимается попытка выявить логику поведения США в афганском конфликте в период правления Д. Трампа.
5

Радикальная смена лидера в США и внешнеполитический курс Вашингтона

 

Неожиданная победа на президентских выборах в ноябре 2016 г. кандидата от Республиканской партии, эпатажного нью-йоркского миллиардера Д. Трампа ознаменовала радикальную смену лидера в США. Яркая предвыборная риторика необычного кандидата, смело разрушавшего стереотипы, оказывала индуцирующее воздействие на содержание экспертных дискуссий, стимулируя среди исследователей ожидание перемен. Однако уже в течение первого года президентства Трампа действия новой администрации свидетельствовали о том, что кардинальная смена курса не произошла. Фундаментальный приоритет США – сохранение преобладания в мировой системе – остался неизменным2.

2. Walt S. Op. cit. P. 217-255.
6 Несмотря на декларируемое Трампом стремление к улучшению российско-американских отношений, курс на сдерживание Москвы был продолжен. США совместно с союзниками по НАТО существенно усилили военную, военно-воздушную и военно-морскую активность у российских границ. Продолжилось наращивание сил альянса в Центральной и Восточной Европе. Тема мнимого вмешательства России в американские выборы, которую эксплуатировала демократическая администрация Б. Обамы на исходе второго срока, активно использовалась во внутриполитической борьбе в период президентства Трампа. Вашингтон усилил санкционное, информационное и военно-политическое давление на оппонентов (в частности, Иран и Россию). Оставляя богатое санкционное наследие, в финальные месяцы 2020 г. администрация Трампа пополнила его введением санкций против Турции за приобретение российских зенитных ракетных систем С-400 «Триумф».
7

С приходом Трампа в Белый дом обострились противоречия между США и их союзниками по вопросу распределения ответственности в рамках НАТО. Трамп добивался от европейских союзников увеличения оборонных расходов до 2% ВВП, достигнув определённых результатов. Несмотря на отдельные военно-силовые акции, в вопросах применения военной силы он проявил осмотрительность. В период его правления США избежали вовлечения в новые затяжные конфликты на периферии мировой системы. Не желая проводить крупные сухопутные операции за рубежом, включая масштабные кампании по экспорту демократии, он продолжил линию Обамы на активное использование методов дистанционной войны и сил спецопераций. В период пребывания Трампа в Белом доме активность США на Ближнем Востоке возросла, включая интенсификацию кампании по борьбе с террористической организацией «Исламское государство» (запрещена в России) в Сирии и Ираке3.

3. Posen B. The Rise of Illiberal Hegemony. Foreign Affairs. March/April 2018. Volume 97, Number 2. P. 20-24.
8

Вашингтон интенсифицировал усилия по сдерживанию главного потенциального конкурента Китая, более тесно координируя действия с партнерами и союзниками в Азии. Растущая комплексная мощь и амбиции КНР вызывают у американских элит обостряющуюся тревогу. США усилили давление на Пекин в торгово-экономической и технологической областях, нарастили военную активность в Южно-Китайском море и Тайваньском проливе4. Вашингтон продолжил тренд на деконструкцию режимов нераспространения и контроля над вооружениями, который обозначился задолго до прихода Трампа к власти (яркой иллюстрацией служит выход США из Договора по ПРО в 2002 г.). США в одностороннем порядке вышли из «ядерной сделки» с Ираном, Договора о РСМД и Договора по открытому небу. Вашингтон поддерживал неопределённость по вопросу пролонгирования российско-американского Договора о СНВ 2010 года.

4. Истомин И. В чём разошлись США и европейские союзники на юбилейном саммите НАТО. Логика под маской хаоса. Независимая газета [сетевой ресурс]. 09.12.2019. URL: >>> (дата обращения: 28.11.2020).
9

Ряд черт, ярко проявившихся в международной политике США на начальном этапе правления Джорджа Буша-младшего, получили гипертрофированное проявление во внешней политике Трампа: воинственность, пренебрежение к институциональным механизмам, односторонние решения и действия. Непоследовательность, импульсивность, конфронтационная риторика, нарушение дипломатических норм, напористое поведение в сочетании с усилившимся стремлением освободиться от двусторонних и многосторонних обязательств, ограничивающих свободу действий Вашингтона, стали отличительными чертами внешней политики Трампа. Как и все американские президенты постбиполярной эпохи, Трамп в своей предвыборной риторике акцентировал нацеленность на редукцию вовлечённости США в международные дела и концентрацию усилий на решении внутренних проблем. Однако ни ему, ни его предшественникам не удалось преодолеть сопротивление влиятельного либерально-интервенционистского лобби, препятствующего осуществлению более сдержанного, реалистского внешнеполитического курса5.

5. Богатуров А.Д. Контрреволюция ценностей и международная безопасность // Лидерство и конкуренция в мировой системе: Россия и США / Отв. ред. А.Д. Богатуров, Т.А. Шаклеина. М.: КРАСАНД, 2010. С. 16-18; Истомин И. Дональд Трамп – непризнанный наследник Барака Обамы? Российский совет по международным делам [сетевой ресурс]. 14.11.2016. URL: >>> (дата обращения: 20.11.2020).
10

Задолго до прихода в Белый дом Трамп негативно высказывался по поводу участия США в затяжных бесперспективных конфликтах. Герберт Макмастер, занимавший пост советника по национальной безопасности с февраля 2017 г. по апрель 2018 г. (в апреле этот пост занял Джон Болтон), стремился убедить президента, что ситуация в Афганистане не безнадёжна. Макмастер ставил цель разработать стратегию, которая позволит предотвратить дальнейшую деградацию ситуации в Афганистане. Его план предусматривал незначительное увеличение американского контингента, повышение потенциала афганских сил, усиление давления на Пакистан, укрепление отношений с государствами региона и сохранение международной поддержки афганской миссии. Ряд высокопоставленных членов администрации негативно отнеслись к перспективе увеличения контингента в Афганистане. В частности, старший советник президента Стивен Бэннон, выступавший за полный вывод войск, критически отозвался о плане Макмастера. Генеральный прокурор Джефф Сешнс, директор Национального экономического совета Гэри Кон и руководитель аппарата Совета национальной безопасности Кит Келлогг подвергли сомнению целесообразность продолжения афганской миссии6.

6. Woodward B. Fear: Trump in the White House. N.Y.: Simon and Schuster, 2018. P. 119-121, 255; Шапиро Н.И. Преемственность и новации в политике США в Афганистане. Мировая политика. 2019. № 4. С. 35. DOI: 10.25136/2409-8671.2019.4.31510 URL: >>> (дата обращения: 20.11.2020).
11

К лету 2017 г. процесс разработки афганской стратегии начал стагнировать. Отчасти это было обусловлено борьбой между Макмастером и Бэнноном, которая достигла кульминации в период обсуждения вариантов корректировки стратегии в Афганистане. Первый вариант предусматривал полный вывод войск. Вторая опция предполагала интенсификацию контртеррористических операций ЦРУ. Третий вариант, предпочтительный для военного командования, предусматривал продолжение курса в конфликте и увеличение контингента. Сторонниками этой опции были Г. Макмастер, министр обороны Джеймс Мэттис, председатель Комитета начальников штабов Джозеф Данфорд и глава аппарата Белого дома Джон Келли. Они сыграли ключевую роль в принятии решения Трампа о новой афганской стратегии. К числу значимых фигур, повлиявших на решение Трампа, также принадлежал сенатор-республиканец Линдси Грэм. Он настоятельно советовал президенту прислушаться к мнению военных7.

7. Woodward B. Op. cit. P. 255-259; Шапиро Н.И. Указ. соч. С. 36.
12

Афганская стратегия Дональда Трампа

 

21 августа 2017 г. президент Трамп обнародовал стратегию в отношении Афганистана и Южной Азии, которая базировалась на пяти основных положениях. Во-первых, она осуществлялась в соответствии со складывающейся обстановкой, а не временны́ми рамками. Лишая противника возможности оперативно корректировать свои действия, Вашингтон стремился повысить эффективность реализуемых мер. Во-вторых, помимо силового инструментария, стратегия предусматривала использование комплекса невоенных средств. В-третьих, политика США в отношении Пакистана была увязана с оценкой его вклада в обеспечение американских интересов в регионе. В-четвёртых, Трамп продолжил курс нескольких предыдущих администраций на укрепление отношений с Дели. Он заявил об общности задач, стоящих перед США и Индией по поддержанию мира и безопасности в Южной Азии и Индо-Тихоокеанском регионе. Вашингтон рассчитывал на повышение участия Индии в афганских делах. В-пятых, снятие ограничений на ведение боевых действий в Афганистане было призвано повысить эффективность борьбы с терроризмом8.

8. Remarks by President Trump on the Strategy in Afghanistan and South Asia. The White House. 21.08.2017. URL: >>>  (accessed: 10.11.2020); Шапиро Н.И. Указ. соч. С. 37.
13

Критикуя администрацию Обамы, которая вывела войска из Ирака в 2011 г., а затем вновь отправила контингент в эту страну для борьбы со стремительно распространившим влияние «Исламским государством», Трамп указал на опасность девальвации результатов, потребовавших колоссальных ресурсов. Он отметил, что в афгано-пакистанском ареале сконцентрировано наиболее высокое количество террористических группировок. Он подчеркнул, что Америка продолжит поддерживать афганское правительство и силы безопасности в борьбе с талибами. Однако афганцам следует самостоятельно определить политическое будущее своей страны и обеспечить долгосрочный мир. США не намерены заниматься государствостроительством в Афганистане и не будут использовать военную силу в целях насильственной демократизации стран в удалённых регионах мира. Осторожные формулировки Трампа о перспективах политического урегулирования афганского кризиса не исключали возможности поиска переговорных решений. Наращивание силового прессинга было призвано склонить талибов к переговорам9. США существенно увеличили интенсивность авиаударов по позициям боевиков.

9. Шапиро Н.И. Указ. соч. С. 37.
14

Обновленная региональная стратегия вызвала неоднозначную оценку американских экспертов. Среди её положительных аспектов сторонники продолжения афганской кампании отметили необходимость борьбы с терроризмом. Они призвали администрацию оказывать неослабевающее давление на действующие в регионе группировки, включая «Исламское государство»10. Они акцентировали безальтернативность политического урегулирования конфликта и необходимость координации действий с региональными державами для содействия запуску диалога между Кабулом и талибами. Эксперты предостерегали, что форсированный вывод коалиционных сил чреват коллапсом кабульского режима, девальвацией хрупких политических достижений и погружением Афганистана в масштабную гражданскую войну11.

10. Boot M. Trump’s Path to Indefinite Afghan War. Council on Foreign Relations [сетевой ресурс]. 22.08.2017. URL: >>>  (accessed: 02.11.2020); Miller P.D. Trump’s Presidential Afghanistan Speech. Foreign Policy [сетевой ресурс]. 22.08.2017. URL: >>> (accessed: 02.11.2020).

11. Sadat K., McChrystal S. Staying the Course in Afghanistan. Foreign Affairs. November/December 2017. Volume 96, Number 6. P. 2-8; Miller L. President Trump's Recommitment to Nation-Building in Afghanistan. RAND Corporation [сетевой ресурс]. 30.08.2017. URL: >>> (accessed: 28.11.2020); Шапиро Н.И. Указ. соч. С. 38.
15

Противники афганской миссии заявили, что задачи ослабления «Аль-Каиды» (запрещена в России) были в основном решены. Непосредственную борьбу с терроризмом на Ближнем и Среднем Востоке должны осуществлять региональные государства при поддержке США, выполняющих преимущественно вспомогательные функции. В условиях возобновления междержавного соперничества постулировалась необходимость высвобождения ресурсов для решения наиболее приоритетных задач, включая модернизацию вооружённых сил и подготовку к будущим кризисам. Критики афганской кампании отвергали распространённое представление о превращении Афганистана в убежище для террористов в случае исхода США и НАТО. По их мнению, этот аргумент используется для оправдания перманентной войны с терроризмом и сохранения американского военного присутствия в регионах с высоким уровнем террористической активности12.

12. Thrall A., Goepner E. ‘New Strategy,’ Same Results. CATO Institute [сетевой ресурс]. 21.08.2017. URL: >>> (accessed: 15.11.2020); Pillar P. The Safe Haven Notion. The National Interest [сетевой ресурс]. 29.08.2017. URL: >>> (accessed: 10.11.2020); Шапиро Н.И. Указ. соч. С. 38-39.
16

На начальном этапе деятельности администрации Д. Трампа процесс разработки афганской стратегии воспроизвёл опыт предыдущих лет. Советники Трампа, как и их предшественники в администрациях Дж. Буша-младшего и Б. Обамы, фокусировали внимание на военно-политической составляющей стратегии. Отчасти это было следствием продолжающейся милитаризации американской внешней политики, растущего дисбаланса в использовании военного и дипломатического инструментария13, а также упрощённого и одномерного восприятия политикоформирующим сообществом конфликтов на Ближнем и Среднем Востоке. Как и предыдущие президенты, Трамп принимал решения о дальнейшем курсе действий в конфликте в условиях конкуренции между приверженцами различных стратегий. Несмотря на то что сторонники продолжения афганской миссии побеждали в борьбе, её противники продолжали консолидировать свои позиции.

13. Burns W. The Back Channel: A Memoir of American Diplomacy and the Case for Its Renewal. Random House Publishing Group, 2019. P. 394.
17

По сравнению с предыдущими администрациями подход команды Трампа к афганскому конфликту имел ряд отличий. Первое отличие заключалось во введении элемента обусловленности в обновлённую стратегию. Следует отметить, что Б. Обама подвергался критике за фиксацию сроков реализации афганской кампании, включая её предполагаемую завершающую стадию. Центральный аргумент критики состоял в том, что анонсируя свои планы, США поощряли Талибан к ожиданию вывода американских войск14. Тем самым Вашингтон лишался возможности оказывать психологическое воздействие на оппонента путём демонстрации воли к долгосрочной борьбе. Базовое допущение в ходе войны заключается в том, что вероятность её более благоприятного исхода для проявляющей упорство стороны повышается15. Демонстрация решимости, подкреплённая реальной готовностью к длительному противостоянию или не выходящая за рамки публичных заявлений, позволяет более эффективно достигать целей в конфликтах.

14. Pence M. Mike Pence: Donald Trump's new American strategy for Afghanistan will undo past failures. USA Today [сетевой ресурс]. 21.08.2017. URL: >>> (accessed: 02.11.2020).

15. Stanley E. Paths to Peace: Domestic Coalition Shifts, War Termination and the Korean War. Stanford University Press, 2009. Р. 292.
18

Во-вторых, Трамп ужесточил линию в отношении Пакистана, добиваясь прекращения его поддержки террористических группировок. С целью давления на Исламабад администрация использовала в первую очередь экономические инструменты. США существенно сократили объёмы помощи и содействовали включению Пакистана в «серый» список Группы разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (ФАТФ) в 2018 г.16 В-третьих, особое место в стратегии было отведено взаимодействию с Дели. Это стало ещё одним свидетельством повышения значения Индии в системе внешнеполитических приоритетов США. В-четвёртых, президент Трамп расширил свободу действий Министерства обороны, мотивируя это тем, что жёсткий контроль со стороны Белого дома препятствует эффективной реализации военно-политических задач. В-пятых, в период его правления афганское урегулирование стало рассматриваться в качестве направления, требующего активного приложения усилий американской дипломатии. Предыдущие попытки достичь компромисса с Талибаном, предпринимавшиеся с 2010 г., носили спорадический характер17.

16. В 2012-2015 гг. Пакистан фигурировал в «сером списке» ФАТФ.

17. Dobbins J. Foreign Service: Five Decades on the Frontlines of American Diplomacy. Washington, D.C.: Brookings Institution Press, 2017. P. 271-272.  
19

В конфликтах на Ближнем и Среднем Востоке США не удалось получить политические дивиденды от подавляющего военного превосходства. Краткосрочная, относительно частная операция с целью свержения режима талибов и ликвидации «Аль-Каиды» трансформировалась в затяжную ресурсоёмкую войну, не имеющую достижимых целей. Взяв на себя бремя реализации амбициозного проекта демократизации Афганистана, политическое руководство США не обладало чётким пониманием того, какие демократические преобразования следовало осуществлять и каким образом их необходимо реализовывать на практике. Параллели с травматичным опытом войны во Вьетнаме, осознание неспособности переломить ситуацию в борьбе со значительно более слабым противником и разочаровывающие результаты афганской кампании привели к вытеснению афганской войны на периферию общественно-политических дискуссий. Сформировался обобщённый феномен «забытых войн», вызывающих у американцев отстраненно-индифферентное отношение18.

18. Gideon R. America’s Forgotten Wars. Foreign Affairs. November/December 2017. Volume 96. Number 6. P. 2; Lebovic J. Planning to Fail: the US Wars in Vietnam, Iraq, and Afghanistan. N.Y.: Oxford University Press, 2019. P. 159.
20

Анализируя причины, по которым безразличие к происходящему в Афганистане фактически стало нормой американского общественного мнения, эксперты указывали на расширяющуюся дистанцию между военными и гражданским обществом. По словам американского исследователя Дэниэла Дрезнера, упразднение всеобщей воинской обязанности в 1973 г. и переход к комплектованию вооружённых сил на добровольной основе сопровождались утратой интереса рядовых американцев к проблемам войны и мира. Ключевые факторы, которые способствовали поддержанию безопасности США – благоприятное географическое положение и военная мощь, содействовали распространению среди граждан индифферентного отношения к вопросам внешней политики19. В настоящее время непосредственное военное бремя несёт ограниченный сегмент американского общества (менее 1%). По сравнению с предыдущими поколениями, нынешнее поколение американцев в значительно меньшей степени ощущает последствия вовлечённости США в вооружённые конфликты, включая людские потери.

19. Drezner D. Op. cit. P. 13-14.
21

Механизмы финансирования войн, в которые США вовлечены после сентябрьской трагедии в Вашингтоне и Нью-Йорке в 2001 г., характеризуются отсутствием транспарентности. Чтобы не провоцировать общественное недовольство, финансирование военных операций осуществляется путём заимствований, а не повышения налогов. Это кардинально отличает современную ситуацию от предшествующих периодов, когда налогоплательщики несли финансовое бремя участия США в войнах (в форме оплаты более высоких налогов). Указанные факторы объясняют, почему негативное отношение американцев к дорогостоящим военным операциям за рубежом, зафиксированное в социальных опросах, не приобретает форму массовых общественных протестов (в отличие, например, от масштабных демонстраций против войны во Вьетнаме). По оценке профессора Гарвардского университета, экономиста Линды Билмс, совокупные расходы на наиболее дорогостоящие в американской истории войны в Афганистане и Ираке составляют от 4 до 6 трлн долл. Пик выплаты основной доли расходов наступит спустя несколько десятилетий20.

20. Bilmes L. The financial legacy of Afghanistan and Iraq: How wartime spending decisions will constrain future U.S. national security budgets. The Economics of Peace and Security Journal. Volume 9, Number 1, 2014. P. 5-18.
22

Дохийское соглашение: перспективы реализации

 

Растущее недовольство патовой ситуацией в Афганистане, осознание необходимости более тесного увязывания военных задач с решением политических проблем наряду с кадровыми изменениями (уходом из администрации архитекторов афганской стратегии, а впоследствии и активного противника договорённости с Талибаном Дж. Болтона), создали предпосылки для реализации близкого Трампу подхода – минимизации вовлечённости США в афганский конфликт. Выполнение сложной дипломатической задачи – достижение договорённости с талибами – было поручено опытному дипломату афганского происхождения Залмаю Халилзаду. В сентябре 2018 г. он был назначен на пост спецпредставителя Госдепартамента США по афганскому примирению.

23

Активные действия американской дипломатии на афганском треке были обусловлены изменениями внешнеполитических приоритетов США (в первую очередь, переориентацией на стратегическую конкуренцию с Китаем и Россией)21, необходимостью концентрации ресурсов на ключевых направлениях (прежде всего в Азии, которая становится основной ареной междержавного соперничества) и приближением президентских выборов, в ходе которых Трамп намеревался использовать окончание афганской войны в качестве одного из значимых результатов первого президентского срока. В ходе президентской избирательной кампании в 2020 г. Трамп реактуализировал обещание завершить «бесконечные войны». Его соперник – кандидат от Демократической партии Джозеф Байден – также высказался за минимизацию вовлечённости США в региональные конфликты.

21. National Security Strategy of the United States of America. The White House. December 2017. URL: >>> (accessed: 10.11.2020).
24

Будучи противником крупных военных кампаний за рубежом, Байден выступает за проведение ограниченных контртеррористических операций с участием небольшого контингента американского спецназа22. В ходе предвыборной кампании он заявил о намерении вывести боевые подразделения из Афганистана в течение первого президентского срока. Он не исключил сохранение ограниченного контингента сил спецопераций для выполнения контртеррористических задач в афгано-пакистанском ареале. С целью достижения устойчивого урегулирования конфликта он акцентировал необходимость дипломатического содействия запуску межафганских переговоров, а также активного взаимодействия с региональными и внерегиональными державами23.

22. Biden J. Why America Must Lead Again. Foreign Affairs. March/April 2020. Volume 99, Number 2. P.72.

23. Candidates Answer CFR’s Questions: Joe Biden. Council on Foreign Relations [сетевой ресурс]. 01.08. 2019. URL: >>> (accessed: 13.11.2020).
25

Напряжённые переговоры между З. Халилзадом и представителями движения талибов, в которых не участвовало кабульское правительство, завершились подписанием в Дохе 29 февраля 2020 г. американо-талибского соглашения об установлении мира в Афганистане. Соглашение предусматривает полный вывод иностранных контингентов в течение 14 месяцев. На начальном этапе – в течение 135 дней – США уменьшают численность группировки до 8600 военнослужащих. Параллельно осуществляется пропорциональное сокращение сил международной коалиции. На протяжении оставшихся 9,5 месяцев реализуется дальнейший вывод иностранных войск. В качестве главного условия запуска межафганских переговоров, которые должны были начаться 10 марта 2020 г., соглашение предусматривает обмен пленными между противоборствующими сторонами (освобождение из заключения 1000 афганских военнослужащих и 5000 талибов)24.

24. Agreement for Bringing Peace to Afghanistan Between the Islamic Emirate of Afghanistan Which Is Not Recognized by the United States as a State and Is Known as the Taliban and the United States of America (Signed) . U.S. Department of State. 29.02.2020. URL: >>> (accessed: 23.11.2020).
26

Согласно тексту соглашения, после запуска межафганских переговоров США начинают пересмотр санкций в отношении членов Талибана с целью их снятия к 27 августа 2020 г. В соглашении зафиксированы контртеррористические гарантии Талибана, направленные на предотвращение использования территории Афганистана индивидами или группировками, включая «Аль-Каиду», в целях, представляющих угрозу безопасности США и их союзников. Решение комплекса вопросов, связанных с постконфликтным обустройством Афганистана, осуществляется в ходе прямых межафганских переговоров. Комментируя подписание соглашения, госсекретарь Майкл Помпео акцентировал обусловленность полного вывода войск выполнением талибами своей части обязательств25. В день подписания Дохийского соглашения в Кабуле была принята американо-афганская декларация, в которой констатируется нацеленность сторон на достижение устойчивого урегулирования афганского кризиса. Согласно документу, США продолжат поддерживать кабульское правительство26.

25. Secretary Michael R. Pompeo At a Press Availability After the Afghanistan Signing Ceremony. U.S. Department of State. 29.02.2020. URL: >>> (accessed: 23.11.2020).

26. Joint Declaration Between the Islamic Republic of Afghanistan and the United States of America for Bringing Peace to Afghanistan. U.S. Department of State. 29.02.2020. URL: >>> (accessed: 22.11.2020).
27

Реализация Дохийского соглашения с самого начала была сопряжена с трудностями. Затягивание обмена пленными между противоборствующими сторонами являлось ключевой проблемой, которая блокировала начало межафганских переговоров. Кризис власти в Кабуле, последовавший за обнародованием итогов состоявшихся в 2019 г. президентских выборов, усугубил напряжённую ситуацию в Афганистане. В экспертных оценках перспектив осуществления Дохийского соглашения доминировал скептицизм. По мнению американских аналитиков, хрупкий компромисс между США и Талибаном вряд ли будет способствовать продвижению к миру в Афганистане. Ряд наблюдателей (в частности, бывший советник президента США по национальной безопасности Сьюзан Райс) охарактеризовали договорённости с талибами в качестве капитуляции Америки перед повстанческим движением, которое добивалось полного вывода иностранных войск из страны. «Капитуляция во имя мира», предпринятая одной из вовлечённых в конфликт сторон, редко ведёт к ограничению амбиций оппонента или большей сдержанности его поведения27. В ожидании ухода коалиционных сил талибы могут использовать тактику имитации переговоров. В этой связи эксперты отмечали целесообразность сохранения присутствия американских войск в Афганистане до окончания процесса политического урегулирования28.

27. Petraeus D., Serchuk V. Can America Trust the Taliban to Prevent Another 9/11? Foreign Affairs [сетевой ресурс]. 01.04.2020. URL: >>> (accessed: 28.11.2020); Rice S. An Afghan Bargain Likely to Fail. The New York Times [сетевой ресурс]. 04.03.2020. URL: >>> (accessed: 28.11.2020).

28. Jones S. A Failed Afghan Peace Deal. Council on Foreign Relations [сетевой ресурс]. Contingency Planning Memorandum No. 37. 01.07. 2020. URL: >>>  (accessed: 25.11.2020).
28

В качестве одного из основных недостатков соглашения эксперты указывали на отсутствие чётко сформулированных обязательств Талибана разорвать связи с «Аль-Каидой» и другими террористическими группировками, действующими в стране. Согласившись на главное условие талибов – полный вывод войск, США утрачивают возможность осуществлять контртеррористические задачи в Афганистане и Пакистане, а также лишаются важного рычага воздействия на кабульское правительство и Талибан. Продолжающийся после подписания соглашения рост вооружённого насилия препятствует формированию условий для результативного диалога. Процесс межафганских переговоров, по всей вероятности, будет длительным и сложным, чреватым их стагнацией или коллапсом. Достижение устойчивых договорённостей потребует от сторон проявления гибкости и готовности к поиску компромиссных решений. «Спойлеры» (в частности, наиболее одиозные талибы) приложат максимальные усилия, чтобы сорвать переговорный процесс и препятствовать осуществлению достигнутых договорённостей29.

29. Dobbins J. Peace Hasn’t Broken Out in Afghanistan. Foreign Affairs [сетевой ресурс]. 16.03.2020. URL: >>> (accessed: 22.11.2020); Haass R. How Not to Leave Afghanistan. Council on Foreign Relations [сетевой ресурс]. 03.03.2020. URL: >>> (accessed: 23.11.2020).
29 Несмотря на размытость ряда ключевых положений и асимметричный характер договорённостей между США и Талибаном, обусловленный значительными уступками Вашингтона, заключение Дохийского соглашения способствовало запуску межафганских переговоров. Церемония начала переговоров между представителями официального Кабула и движения талибов состоялась 12 сентября 2020 г. в Дохе. Однако затянувшееся обсуждение процедурных вопросов тормозило переход сторон к субстантивному диалогу. В условиях эскалации вооружённого противостояния особое значение приобрело обсуждение афганскими сторонами вопросов сокращения насилия и введения режима прекращения огня. С учётом анонсированных на исходе правления Трампа планов дальнейшего вывода контингента из Афганистана актуализировались риски, связанные с резким изменением военно-политической ситуации в стране. В этой связи повышается востребованность комплекса мер, направленных на «ответственное завершение войны». Усиливается необходимость координации действий региональных и внерегиональных держав с целью придания устойчивости межафганскому мирному процессу, долгосрочной стабилизации Афганистана и обеспечения безопасности в регионе.
30

Заключение

 

В американском политико-экспертном сообществе по-прежнему отсутствует консолидированная позиция относительно дальнейшего курса действий в афганском конфликте. Несмотря на стремление США закончить войну в Афганистане, влиятельные сегменты внешнеполитического и военного истеблишмента продолжают отстаивать необходимость борьбы с терроризмом в афгано-пакистанском ареале. Независимо от дальнейшего осуществления планов минимизации вовлечённости США в конфликт, Вашингтон в обозримой перспективе сохранит потенциал для оперативного вмешательства в случае обострения ситуации в Афганистане. США заинтересованы в поддержке умеренного политического режима в этой стране, способного обеспечить безопасность с ограниченной внешней помощью. В период правления администрации Д. Трампа в политике США на афганском треке проявились элементы преемственности и новизны. Усилив ряд компонентов стратегии Обамы, команда Трампа привнесла в афганскую стратегию некоторые новации (в частности, принцип обусловленности). Освободившись от сковывающих действия предыдущей администрации ограничений и используя элемент непредсказуемости в тактических целях, администрация Д. Трампа придала афганской стратегии бó́льшую гибкость.

31 Опыт формирования афганской стратегии Трампа демонстрирует, что в политико-экспертных кругах США продолжается борьба между коалициями сторонников и противников вовлечённости в афганский конфликт. Для консолидации позиций в политической борьбе конкурирующие коалиции используют набор аргументов, многие из которых по сути обрели статус аксиоматических положений. В отличие от доводов сторонников афганской миссии, аргументы её противников в бóльшей степени учитывают региональную динамику и кардинальные изменения международной среды. В определённом смысле эта борьба отражает обострившиеся в период правления Трампа баталии между либерал-интервенционистами и приверженцами более сдержанной, реалистской международной стратегии.

References

1. Walt S. The Hell of Good Intentions: America's Foreign Policy Elite and the Decline of U.S. Primacy. N.Y.: Farrar, Straus and Giroux, 2018. 400 p.; Drezner D. This Time Is Different. Foreign Affairs. May/June 2019. Volume 98, Number 3. P. 10-17.

2. Walt S. Op. cit. P. 217-255.

3. Posen B. The Rise of Illiberal Hegemony. Foreign Affairs. March/April 2018. Volume 97, Number 2. P. 20-24.

4. Istomin I. V chyom razoshlis' SShA i evropejskie soyuzniki na yubilejnom sammite NATO. Logika pod maskoj khaosa. Nezavisimaya gazeta [setevoj resurs]. 09.12.2019. URL: https://www.ng.ru/kartblansh/2019-12-09/3_7747_kartblansh.html (data obrascheniya: 28.11.2020).

5. Bogaturov A.D. Kontrrevolyutsiya tsennostej i mezhdunarodnaya bezopasnost' // Liderstvo i konkurentsiya v mirovoj sisteme: Rossiya i SShA / Otv. red. A.D. Bogaturov, T.A. Shakleina. M.: KRASAND, 2010. S. 16-18; Istomin I. Donal'd Tramp – nepriznannyj naslednik Baraka Obamy? Rossijskij sovet po mezhdunarodnym delam [setevoj resurs]. 14.11.2016. URL: https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/donald-tramp-nepriznannyy-naslednik-baraka-obamy/?sphrase_id=61405294 (data obrascheniya: 20.11.2020).

6. Woodward B. Fear: Trump in the White House. N.Y.: Simon and Schuster, 2018. P. 119-121, 255; Shapiro N.I. Preemstvennost' i novatsii v politike SShA v Afganistane. Mirovaya politika. 2019. № 4. S. 35. DOI: 10.25136/2409-8671.2019.4.31510 URL: https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=31510 (data obrascheniya: 20.11.2020).

7. Woodward B. Op. cit. P. 255-259; Shapiro N.I. Ukaz. soch. S. 36.

8. Remarks by President Trump on the Strategy in Afghanistan and South Asia. The White House. 21.08.2017. URL: https://www.whitehouse.gov/the-press-office/2017/08/21/remarks-president-trump-strategy-afghanistan-and-south-asia (accessed: 10.11.2020); Shapiro N.I. Ukaz. soch. S. 37.

9. Shapiro N.I. Ukaz. soch. S. 37.

10. Boot M. Trump’s Path to Indefinite Afghan War. Council on Foreign Relations [setevoj resurs]. 22.08.2017. URL: https://www.cfr.org/expert-brief/trumps-path-indefinite-afghan-war (accessed: 02.11.2020); Miller P.D. Trump’s Presidential Afghanistan Speech. Foreign Policy [setevoj resurs]. 22.08.2017. URL: https://foreignpolicy.com/2017/08/22/trumps-presidential-afghanistan-speech/ (accessed: 02.11.2020).

11. Sadat K., McChrystal S. Staying the Course in Afghanistan. Foreign Affairs. November/December 2017. Volume 96, Number 6. P. 2-8; Miller L. President Trump's Recommitment to Nation-Building in Afghanistan. RAND Corporation [setevoj resurs]. 30.08.2017. URL: https://www.rand.org/blog/2017/08/president-trumps-recommitment-to-nation-building-in.html (accessed: 28.11.2020); Shapiro N.I. Ukaz. soch. S. 38.

12. Thrall A., Goepner E. ‘New Strategy,’ Same Results. CATO Institute [setevoj resurs]. 21.08.2017. URL: https://www.cato.org/publications/commentary/new-strategy-same-results (accessed: 15.11.2020); Pillar P. The Safe Haven Notion. The National Interest [setevoj resurs]. 29.08.2017. URL: https://nationalinterest.org/blog/paul-pillar/the-safe-haven-notion-22099 (accessed: 10.11.2020); Shapiro N.I. Ukaz. soch. S. 38-39.

13. Burns W. The Back Channel: A Memoir of American Diplomacy and the Case for Its Renewal. Random House Publishing Group, 2019. P. 394.

14. Pence M. Mike Pence: Donald Trump's new American strategy for Afghanistan will undo past failures. USA Today [setevoj resurs]. 21.08.2017. URL: https://www.usatoday.com/story/opinion/2017/08/21/trump-speech-strategy-south-asia-afghanistan-pakistan-india-mike-pence-column/587639001/ (accessed: 02.11.2020).

15. Stanley E. Paths to Peace: Domestic Coalition Shifts, War Termination and the Korean War. Stanford University Press, 2009. R. 292.

16. V 2012-2015 gg. Pakistan figuriroval v «serom spiske» FATF.

17. Dobbins J. Foreign Service: Five Decades on the Frontlines of American Diplomacy. Washington, D.C.: Brookings Institution Press, 2017. P. 271-272.

18. Gideon R. America’s Forgotten Wars. Foreign Affairs. November/December 2017. Volume 96. Number 6. P. 2; Lebovic J. Planning to Fail: the US Wars in Vietnam, Iraq, and Afghanistan. N.Y.: Oxford University Press, 2019. P. 159.

19. Drezner D. Op. cit. P. 13-14.

20. Bilmes L. The financial legacy of Afghanistan and Iraq: How wartime spending decisions will constrain future U.S. national security budgets. The Economics of Peace and Security Journal. Volume 9, Number 1, 2014. P. 5-18.

21. National Security Strategy of the United States of America. The White House. December 2017. URL: https://www.whitehouse.gov/wp-content/uploads/2017/12/NSS-Final-12-18-2017-0905.pdf (accessed: 10.11.2020).

22. Biden J. Why America Must Lead Again. Foreign Affairs. March/April 2020. Volume 99, Number 2. P.72.

23. Candidates Answer CFR’s Questions: Joe Biden. Council on Foreign Relations [setevoj resurs]. 01.08. 2019. URL: https://www.cfr.org/article/joe-biden (accessed: 13.11.2020).

24. Agreement for Bringing Peace to Afghanistan Between the Islamic Emirate of Afghanistan Which Is Not Recognized by the United States as a State and Is Known as the Taliban and the United States of America (Signed). U.S. Department of State. 29.02.2020. URL: https://www.state.gov/wp-content/uploads/2020/02/Signed-Agreement-02292020.pdf (accessed: 23.11.2020).

25. Secretary Michael R. Pompeo At a Press Availability After the Afghanistan Signing Ceremony. U.S. Department of State. 29.02.2020. URL: https://www.state.gov/at-a-press-availability-after-the-afghanistan-signing-ceremony/ (accessed: 23.11.2020).

26. Joint Declaration Between the Islamic Republic of Afghanistan and the United States of America for Bringing Peace to Afghanistan. U.S. Department of State. 29.02.2020. URL: https://www.state.gov/wp-content/uploads/2020/02/02.29.20-US-Afghanistan-Joint-Declaration.pdf (accessed: 22.11.2020).

27. Petraeus D., Serchuk V. Can America Trust the Taliban to Prevent Another 9/11? Foreign Affairs [setevoj resurs]. 01.04.2020. URL: https://www.foreignaffairs.com/articles/afghanistan/2020-04-01/can-america-trust-taliban-prevent-another-911 (accessed: 28.11.2020); Rice S. An Afghan Bargain Likely to Fail. The New York Times [setevoj resurs]. 04.03.2020. URL: https://www.nytimes.com/2020/03/04/opinion/afghan-bargain-fail.html?action=click&module=Opinion&pgtype=Homepage (accessed: 28.11.2020).

28. Jones S. A Failed Afghan Peace Deal. Council on Foreign Relations [setevoj resurs]. Contingency Planning Memorandum No. 37. 01.07. 2020. URL: https://www.cfr.org/report/failed-afghan-peace-deal (accessed: 25.11.2020).

29. Dobbins J. Peace Hasn’t Broken Out in Afghanistan. Foreign Affairs [setevoj resurs]. 16.03.2020. URL: https://www.foreignaffairs.com/articles/afghanistan/2020-03-16/peace-hasnt-broken-out-afghanistan?utm_source=dailybrief&utm_medium=email&utm_campaign=DailyBrief2020Mar17&utm_term=DailyNewsBrief (accessed: 22.11.2020); Haass R. How Not to Leave Afghanistan. Council on Foreign Relations [setevoj resurs]. 03.03.2020. URL: https://www.cfr.org/article/how-not-leave-afghanistan (accessed: 23.11.2020).