The U.S.-China trade war: domestic context and first results
Table of contents
Share
Metrics
The U.S.-China trade war: domestic context and first results
Annotation
PII
S207054760008220-9-1
DOI
10.18254/S207054760008220-9
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Sergey Trush 
Occupation: Research Fellow
Affiliation: Institute for the U.S. and Canadian Studies of the Russian Academy of Sciences
Address: Russian Federation, Moscow
Edition
Abstract

As the trade War between the U.S. and China is taking place, three groups of interest are visible inside the U.S. Each of this groups comprises the motivations «pro» and «contra» of the administration China policy. 1. Political and military bureaucracy, Pentagon, military industrial complex. 2. Big business, financial and globalized corporations deeply involved in the global value chains. 3. Medium and small business relatively uninvolved in the globalized value chains, mainly in traditional industries. After the year and a half of the trade war, Trump Administration is not achieving the scheduled priorities.

Keywords
trade war, U.S.-China relations, U.S. trade deficit, protectionism, industrial policy of China, import tariffs, intellectual property rights, export oriented development, theft of technology, global value chains
Received
30.10.2019
Date of publication
20.12.2019
Number of characters
44536
Number of purchasers
12
Views
255
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf

To download PDF you should sign in

1

Администрация Д. Трампа изменила базовые ориентиры внешней политики США. Деглобализация, приоритет двусторонним отношениям над многосторонними форматами и соглашениями, прагматичный, меркантилистский подход к союзническим обязательствам США, сокращение иммиграционных потоков – наиболее крупные направления таких изменений. В рамках этих изменений тарифная война с Китаем заняла особое место.

2

Внутренний и политико-психологический контекст

3 Торговая война с Китаем, инициированная и развёрнутая с середины 2018 г., проходила в контексте острой – вплоть до угроз импичмента – внутриполитической конфронтации с демократами. Всё это время она шла параллельно двусторонним переговорам о всеобъемлющей торговой «сделке», затрагивавшей вопросы гораздо шире торговых противоречий. При этом многие озвученные тарифные угрозы с обеих сторон, не реализовывались все и сразу. Действия администрации США отличались непоследовательностью, граничившей порой с хаотичностью.
4 Развиваясь в обстановке внутреннего раздрая, торговая война привнесла в него свою лепту. Вокруг торговой войны и нового этапа отношений с Китаем сложились свои группы интересов и силы давления, направленные за и против действий администрации.
5

Китайская политика Трампа стала отражением ряда характерных особенностей его администрации, состояния политического класса и политического ландшафта Америки. Важной чертой этого ландшафта многие наблюдатели называют эрозию «политического костяка», центристских политических ценностей среднего класса, его базовых внутриполитических и внешнеполитических предпочтений, размывание этого класса в материальном, социальном и идеологическом измерении1.

1. Подробнее см.: Травкина Н.М. США: меняющийся алгоритм развития. М.: Издательство «Весь Мир», 2018, с. 97–124.
6 Если ранее ориентация на относительно центристские – умеренно консервативные и умеренно либеральные – ценности в плане организации экономики, регулирующей роли государства, принципов налогообложения, бюджетной политики, идеологических ценностей, гендерных вопросов, вопросов иммиграции являлась залогом устойчивости и стабильности политического курса страны, то сейчас эта ситуация меняется. Причинами такой эрозии являются качественные изменения в социальном, материальном, этническом составе американского общества, в растущей поляризации доходов, демографические изменения, последствия информационной революции. Американское общество, как показали результаты трёх-четырёх последних выборных циклов, всё более поляризуется в леволиберальном и правоконсервативном направлении (Сандерс – Трамп). Эта поляризация косвенным и не всегда прозрачным способом – через вопросы свободы торговли, идеологической терпимости и восприятия международной безопасности сказывалась и на внешнеполитической стратегии Д. Трампа, в том числе и в отношении Китая. Хотя прямые экстраполяции тут некорректны, понятно, что консервативно ориентированный электорат будет более склонен поддержать меры по защите национального рынка и американского производителя, шаги по «либерализации» внешних рынков. Консерваторы в целом менее идеологически и цивилизационно толерантны, чем их леволиберальные компатриоты.
7 Другой политико-психологической особенностью лично Д. Трампа и его администрации, очевидно, сказавшейся на её китайской политике, явилось то, что Трамп – лидер, сформировавшийся вне «истеблишмента». Нынешний глава Белого дома, завоевал его без длительной и поступательной политической карьеры в Конгрессе или федеральной госбюрократии. Президент, лишённый социализации и «вываривания» в политическом классе США, пришедший в Белый дом с политическими взглядами и философией, формировавшимися вне матрицы превалирующих в нём центристских воззрений и представлений о внешнем мире, того как функционирует глобальная политика и экономика, без адекватных, в меру «научных», а не маргинальных взглядов на это, без пула адекватных людей и идей на этот счёт, без годами сложившегося круга международных связей и опыта, представляет собой большую опасность на капитанском мостике. Он становится весьма податлив для реализации планов и стратегий, мало релевантных к действительности.
8

Это тем более опасно для политика и президента с ярко выраженным «нарциссическим» типом личности, который, по утвердившимся мнениям, присущ 45-му президенту США. Такую характеристику психотипу Д. Трампа приводит российский политолог-американист Н.М. Травкина. Опираясь на мнение ведущих американских специалистов по психологии и мотивационном установкам, она отмечает, «что 45-й президент США является ярким воплощение нарциссического типа личности, то есть личности с чрезмерной самовлюблённостью и с завышенными самооценками, которые в значительном числе случаев не соответствуют действительности». Основываясь на оценках профессиональных американских психологов, Н. Травкина также отмечает, что типу личности Д. Трампа, присущи две негативных характеристики: «заоблачная экстравертность» и «органическая неспособность приходить к согласию, бескомпромиссность». Такие личностные характеристики, по мнению политолога, не встречались ни в одном американском президенте. «Заоблачная экстравертность» как правило коррелирует со склонностью к действиям, сопряжённым с высокой степенью риска, можно сказать, к авантюрам»2.

2. Там же, с.154–155.
9

Прямо не называя торговую войну с Китаем и другими геоэкономическими контрагентами США авантюрой, отметим тем не менее весьма рисковый, «внепарадигмальный» характер этой политики, её глубокое воздействие на всю архитектуру глобальных экономических отношений. Эксперты также фиксируют спонтанность и непоследователность в реализации «тарифной войны» со стороны американской администрации. Бросается в глаза весьма неуклюжая личная дипломатия Д. Трампа, его спонтанные и не всегда продуманные комментарии в Твиттере, не раз становившиеся отдельной проблемой для китайских партнёров. По меткому выражению российских экспертов, Д. Трамп давно утратил в глазах китайской стороны имидж предсказуемого политика, верного своему слову, и воспринимается ими во многом как «стихийное бедствие»3.

3. См.: Барский К., Салицкий А., Семенова Н. Китайская баталия Трампа: возможна ли победа? // Перспектива. URL: >>>
10 Ещё одной особенностью, которую необходимо отметить в данной связи, является слабая аналитическая проработанность, узкий мировоззренческий и интеллектуальный горизонт целеполагания и прогностики внешнеполитической стратегии Д. Трампа в целом и на китайском направлении в частности. Она, безусловно, явилась следствием определённого воинствующего деинтеллектуализма в политическом стиле Д. Трампа, его приверженности «бизнес-моделям» и «бизнес-навыкам» в ведении дипломатических и международных дел. Следствием этого стал крайне специфичный и весьма тенденциозный подбор советников вообще и в китайской политике в частности (наиболее яркими представителями таких фигур явились Д. Болтон, Т. Бэннон). Характерным является рекордная текучесть кадров в администрации, особенно в сфере внешней политики и безопасности, что также является показателем «нарциссичности», нестабильности и некоммуникабельности его политической команды.
11

Общеизвестно, что главным советником и идеологом Д. Трампа в торговой войне с Китаем является П. Наварро, глава специально созданного Совета по международной торговле при президенте США, а в прошлом – профессор экономики бизнес школы Калифорнийского университета. Он известен рядом достаточно односторонних полупропагандистских книг о Китае4. Для академического кредо П. Наварро характерны настроения изоляционизма и обеспечения «справедливых правил игры» в глобальной экономике. Он последовательно критиковал экономическую стратегию Германии и Китая применительно к США. В 1984 г. он написал книгу, «Политическая игра: Как особые интересы разрушают Америку», в которой давал анализ групп и носителей «особых интересов» в США в условиях глобализации, в результате чего страна «теряет перспективы для роста и процветания»5. Несмотря на свой переменчивый нрав Д. Трамп продемонстрировал стабильность в привязанности к П. Наварро и уважение к его научным и политическим взглядам: «Ещё несколько лет назад я прочитал одну из книг Питера о проблемах американской торговли и впечатлился чёткостью его аргументов и тщательностью исследований»6.

4. P. Navarro and G.Autry. Death by China: Confronting the Dragon – A Global Call to Action. Pearson Prentice Hall, N.Y. 2011. P. Navarro and G.Autry / The Coming China Wars: Where They Will Be Fought, How They Can Be Won. FT Press, N.Y. 2006.

5. P. Navarro. Policy Game: How Special Interests and Ideologues are Stealing America Hardcover. J. Wiley. N.Y. – 1984.

6. Трамп выбрал советником по торговле автора книги «Смерть от Китая». URL: >>>
12 Тарифная война между США и КНР и на начальном этапе, и особенно на этапе её более активной эскалации в 2019 г. стимулировала различные политические и лоббистские рефлексии внутри американского общества. Эти рефлексии были разнонаправленными и отражали сложную палитру интересов относительно Китая у разных сегментов китайского политического истеблишмента и бизнеса.
13 Если говорить об основных интересантах, основных группах давления, сформировавшихся вокруг торговой войны, то обобщённо можно выделить три такие группы:
14 1. Политическая и военно-силовая бюрократия США, Министерство обороны, разведывательное сообщество, военно-промышленный комплекс. 2. Крупный, финансовый и иной глобализированный бизнес, высокотехнологические компании, ориентированные на мировые цепочки стоимости. 3. «Традиционный» неглобализированный бизнес (сталелитейная, химическая, электротехническая и другие «традиционные» отрасли, сельское хозяйство), включая средний и мелкий бизнес, ориентированный как на внутренний рынок США, так и на экспортные рынки других стран.
15 В каждой из этих групп давления существует достаточная внутренняя плюралистичность, но при этом можно говорить об основной равнодействующей их интересов, направленной за или против администрации Д.Трампа по этому вопросу.
16

Политическая и силовая бюрократия

 

Если говорить о первой группе, то надо отметить, что гражданская политическая бюрократия не едина в вопросе о поддержке торговой войны с КНР. В ней существуют как сторонники, так и противники ранее превалировавшей американской линии на «вовлечение» КНР. Как известно, в последнее десятилетие они выдвигали различные формулы и «проекты» такого вовлечения, как например «Chimerica», или «ответственное партнёрство» (responsible stakeholder). Суть этой линии заключалась в акценте на постепенное «перемалывание» социально-политической матрицы КНР в сторону близких США политических и культурных ценностей, трансформации экономики в прозападном направлении, во включении КНР в итоге в качестве ведомого, хотя и привилегированного партнёра, в систему американского глобального доминирования. Сторонники этого подхода до недавнего времени имели в своём арсенале немало «сильных» аргументов. В их числе очевидный дуализм экономической структуры КНР, состоящей из существенного сегмента частного капитала, хотя и функционирующего в рамках доминирующей государственной собственности; растущий сегмент и растущие доходы среднего класса, по разным оценкам, насчитывающего уже свыше 300 млн. человек, озвученные ранее Китаем планы политических реформ, предполагавших поэтапное введение выборности, правового государства, разделения партийной и государственной власти, расширения политических прав и свобод граждан. Эти реформы не снимались с повестки дня правящей партии вплоть до 2012 года (18 съезд КПК), хотя прогресс в продвижении к ним и замедлился в предыдущие десятилетия.

17 В последнее десятилетие аргументы американцев – сторонников «вовлечения» Китая стали сильно «провисать». Причиной этому, главным образом, стала внутренняя и внешнеполитическая эволюция КНР при Си Цзиньпине. Эта эволюция характеризовалась усилением государственного сектора в противовес с частным и смешанным сектором китайской экономики, ужесточением политического контроля над населением и закручиванием идеологических гаек, продвижением системы «социального кредита» как механизма авторитарного управления, ростом активизма и масштабных проглобализационных проектов типа «Один пояс – один путь», направленных, как считают в США, на вытеснение последних с лидирующих позиций в глобальном управлении.
18 Противниками линии на «сдерживание», но «вовлечение» традиционно является партия жёстких сторонников только «сдерживания» (China bashers), которые изначально говорили, что возможности «перемолоть» Китай в «ответственного партнёра» – это опасная иллюзия, от которой необходимо избавиться чем раньше, тем лучше. Сторонники этой точки зрения существовали и в гражданской бюрократии США, преимущественно в рядах Республиканской партии, но они особенно сильны и доминируют в силовой американской бюрократии, в Министерстве обороны, в разведывательном сообществе, в недрах обширного и разветвлённого военно-промышленного комплекса США. До Д.Трампа эту идеологию представляли предшествовавшие ему республиканские кандидаты М.Ромни и Д.Маккейн, а в его администрации, помимо его самого, М.Пенс, и ушедшие Т.Бэннон и Д.Болтон.
19 Понятно, что именно эта группа интересов – силовая бюрократия – стала наиболее явной и влиятельной силой в поддержку торговой войны с КНР. Аргументы этой группировки предельно ясны. Китай антагонист, причём антагонист долгосрочный (в отличие от России, с которой возможны тактические, временные компромиссы). По мнению силовой бюрократии, неоспоримыми «уликами» против КНР является стремительно растущий, уже 230-миллиардный военный бюджет КНР, явный прогресс по всем компонентам военного потенциала (ракеты средней дальности, крылатые ракеты, авианосцы, самые активные в мире морские программы, лунная космическая программа, база в Джибути), амбициозная программа «Один пояс – один путь». В последнее время Китай проявляет большое внимание к альтернативной Тихому и Индийскому океанам геополитической и транспортной траектории – Северному морскому пути в Арктике. Представители военной бюрократии – главные и успешные лоббисты роста военных расходов США. Военный бюджет США уже второй год подряд превышает 700 млрд долл., и ни о каком секвестре этого бюджета, как было в бытность президента Б.Обамы речи уже не идёт.
20 Эскалация торговой войны за последние год-полтора стимулировало новый этап полемики между сторонниками и противниками жёсткого курса в отношении КНР. 4 июля 2019 г. оппозиционная Д.Трампу «Вашингтон пост» (Washington Post) опубликовала коллективное письмо в адрес администрации с призывом существенного пересмотра нынешнего курса в адрес КНР. Документ подписали 200 известных представителей академического, делового и военного сообщества США, в основном ориентирующиеся на Демократическую партию.
21 Авторы письма отмечают, что Китай «не является угрозой США по определению, которой нужно противодействовать во всех сферах отношений». Соединённые Штаты «не могут существенно затормозить китайский рост без того, чтобы не навредить собственному развитию». В том случае если Вашингтон, считают авторы письма, будет рассматривать Китай исключительно как экономического и военного соперника, это приведёт скорее к большей изоляции самих США и от Пекина и от своих союзников.
22

Характерно, что подписантами письма стали не только эксперты-«голуби», но и эксперты, зарекомендовавшие себя достаточно жёсткими критиками различных аспектов Китая, включая его идеологию, политический режим, промышленную и технологическую политику. В числе последних политолог-юрист Д. Коэн, специалист по военным проблемам и безопасности П. Даттон, представитель крупного бизнеса Д. Макгрегор, политологи Д. Миллуорд, К. Минзнер7.

7. China is not an enemy By M. Taylor Fravel, J. Stapleton Roy, Michael D. Swaine, Susan A. Thornton and Ezra Vogel. Washington Post, July 3, 2019. URL: >>>
23

В связи с выходом этого письма американский политолог из Джорджтаунского университета Д. Эдельстейн, фиксируя явное усложнение картины американских взглядов на Китай, отметил, что деление на «голубей» и «ястребов» уже не соответствует сложности картины и нужна иная «орнитологическая таксономия»8 .

8. Beyond Hawks and Doves A Better Way to Debate U.S.-China Policy by Ali Wyne/ China File/ September 18, 2019. URL: >>>
24 Политика Д. Трампа в адрес Китая, ужесточение линии по всем азимутам, также актуализировало полемику по вопросу о том, в какой степени была оправданной линия США на «вовлечение» Китая. Эта линия так или иначе проводилась США все 40 лет с момента начала реформ Дэн Сяопина и нормализации американо-китайских отношений в 1978 году. Вряд ли стоит говорить, что у самого Д. Трампа и его команды существует неколебимое представление о том, что вся эта линия была трагической ошибкой. Именно она, по их мнению, привела обе страны к жёсткому противостоянию, причём США посредством «вовлечения», «взаимозависимости» и близорукого технологического донорства значительно усилили Китай в этом противостоянии.
25

В контексте этой дискуссии весьма знаковой стала публикация известного китаеведа из Гарвардского университета А. Джонсона, сформулировавшего свои ответы на подобные вопросы. 40 лет тому назад, считает Д.Джонсон, когда Дэн Сяопин начинал курс реформ, Китай с населением в 979 млн человек обладал существенным рынком труда и потребления. Этот рынок и без участия США разворачивал страну к определённой стратегии развития. Китай уже тогда рассматривал рынок труда как главный драйвер своего будущего экспортоориентированного роста.9.

9. The Failures of the ‘Failure of Engagement’ with China Alastair Iain Johnston Pages 99-114. Published online: 28 Jun 2019. URL: >>>
26 Даже если США изначально проводили враждебный и конфронтационный курс в отношение китайских реформ, это ещё больше усиливало вероятность того, что Соединённым Штатам сегодня противостоит компартия ленинистского типа, но только более мобилизованная и милитаризованная.
27 Американский политолог также подчёркивает, что нынешняя зависимость Китая от стабильности морских коммуникаций, устойчивости глобальных цепочек стоимости и устойчивого внутреннего рынка, и, не в последнюю очередь, от поставок электронных микрочипов из США, делает его однозначно незаинтересованным в конфронтации с Вашингтоном в обозримом будущем.
28

Крупный финансовый и глобализированный бизнес

 

Если говорить о другой выделенной выше группе давления в торговой войне – крупном финансовом и глобализированном бизнесе, – то интересы этой группы, хотя и тесно связаны с мотивациями политической и силовой бюрократии, со структурами ВПК, тем не менее имеют и определённую, весьма различаемую специфику. С одной стороны, глобализированный бизнес США – такие компании и ТНК – как «Гугл» (Google), «Эппл» (Apple), «Сиско Системс» (Cisko Systems), «Микрон» (Micron), «Куолком» (Qqualcom), «Майкрософт» «(Microsoft) – являются главными бенефициарами открытого и растущего Китая. Для них, в отличие от военно-силовой бюрократии США, центральное значение имеет не идеология и геополитика, а базисные показатели для ведения глобального бизнеса и инвестиций. Такие показатели в Китае завораживают: 1,4 трлн потенциальных потребителей, высокие (6% ) темпы роста ВВП, растущий китайский средний класс, уже насчитывающий 300 млн человек. Не менее привлекателен тот факт, что Китай один при таких параметрах экономики даёт 33% мирового роста ВВП. На трёх крупнейших биржах США – Нью-Йоркской фондовой (NYSE), Бирже высокотехнологичный компаний (NASDAQ, и Американской фондовой бирже (NYSE American) – зарегистрировано 156 китайских компаний с общей капитализацией около 1,2 трлн долл.10 Разумеется, крупный финансовый и глобализированный бизнес США кровно заинтересован в том, чтобы такая ситуация продолжалась и впредь.

10. Chinese Companies Listed on Major U.S. Stock Exchanges . U.S.-China Economic and Security Review Commission. URL: >>>
29 Специфику подхода крупного глобализированного бизнеса к КНР определяют и другие, менее радужные обстоятельства. Это касается изменений в цепочках стоимости с участием американских корпораций с Китаем. Китайские компании, участвовавшие в таких цепочках, ранее были задействованы преимущественно на менее выгодных стадиях производства – главным образом на стадии сборки и в процессинге конечного продукта. Они таким образом занимали наименее выигрышные ниши в цепочках стоимости. При этом американские компании, обеспечивавшие НИОКР, дизайн, логистику, маркетинг конечного продукта, его послепродажное обслуживание, занимали наиболее выигрышные ниши. Широкое распространение получили данные, согласно которым при розничной цене айфона (смартфона «Эппл») третьего поколения – около 600 долл. США – доля прибыли чисто китайских компаний в этом продукте не выходила за рамки 3 -10 % от данной суммы.
30

По мере своего технологического восхождения китайские компании отвоёвывали всё более выгодные стоимостные ниши в цепочках стоимости, снижая долю прибыли своих американских партнёров и конкурентов. В настоящее время китайские компании заметно «подросли» технологически, локализовали производство и уверенно вытесняют партнёров в производстве таких продуктов, как солнечные панели, жидкокристаллические и LED-телевизоры, бульдозеры, кондиционеры, турбогенераторы, дизельные генераторы. Эта динамика касается цепочек стоимости с компаниями не только США, а и с компаниями Японии, Тайваня, стран Западной Европы11. Характер и соотносительная «крутизна» роста доли добавленной стоимости китайского экспорта за последнее десятилетие можно видеть на следующей диаграмме.

11. А.Зотин. США и Китай: больше, чем торговая война. URL: >>>
31

Доля добавленной стоимости в экспортной продукции, избранные страны, 20002014 гг.

Источник: Innovative China : New Drivers of Growth..World Bank Group, Development Research Center of the State Council, The People's Republic of China./ стр.128 >>>

32 В силу означенной тенденции прибыли американских компаний, работающих на производственных площадках в КНР падают. Это падение усугубляется и изменениями в стоимости труда в КНР, который неуклонно дорожает. Финансовый и глобализированный бизнес США сильно заинтересован не только в инвестировании и производстве на территории КНР, но всё больше в расширении своего доступа непосредственно к китайскому потребителю. Крупный глобализированный бизнес США настаивает на большей и более глубокой либерализации китайского рынка, его открытии для конкуренции, чтобы иметь возможность играть на нём на равных с окрепшими китайскими компаниями.
33 Крупный финансовый бизнес США относится к торговой войне Д. Трампа двояко. С одной стороны, он не приветствует прямого «большевистского» напора администрации США на КНР исключительно протекционистскими, фактически санкционными методами, опасаясь потерять инвестиционный рынок КНР целиком. У него есть и опасения, что создав общую атмосферу вытеснения американских компаний из КНР, нишу американцев в Китае быстро займут западноевропейские, корейские и японские компании. С другой стороны, крупные деловые круги США вполне солидарны с инициированным Д.Трампом давлением на Китай по поводу дальнейшей либерализации доступа на внутренний рынок КНР. Именно они стоят за требованиями в переговорах с КНР отменить государственное субсидирование экспорта частных китайских компаний, снять ограничения для американских компаний в банковском, телекоммуникационном, страховом бизнесе, обеспечить равный доступа компаний США к госсакупкам в КНР.
34

Особая сфера интересов по поводу торговой войны – интересы инновационных и технологических фирм США, участвующих в научно-технологических обменах и конкуренции с КНР. В определённом смысле их мотивация совпадает с интересами крупного глобализированного бизнеса США. «Кремниевая долина» и другие американские технологические компании существенно выиграли за последние десятилетия от взаимодействия с Китаем. Их прибыли проистекали в меньшей степени от продаж на китайском внутреннем рынке, но в значительно большей мере от реализации продукции на рынках АТР и других стран. По имеющимся оценкам, американские компании всех форм собственности и аффилиации с контрагентами КНР на протяжение последнего десятилетия ежегодно генерировали в Китае от 200 до 500 млрд долл. чистой прибыли12. Эта сумма сопоставима с масштабом максимального китайского экспорта в США (558 млрд долл. в 2018 г.). По мнению ряда экономистов, если учесть деятельность аффилированных американских и китайских компаний и другие формы экономического взаимодействия на рынках друг друга, то весь импорт США из Китая надо уменьшать примерно на 32%13.

12. U.S.-China Relations. Congressional Research Service. August 29, 2019. P.20-21. URL: >>>

13. Супян В.Б. Американо-китайские торгово-экономические отношения: причины кризиса и его перспективы // Российский внешнеэкономический вестник. 2019. №: 9. С. 26 .
35 По мере эволюции и технологического восхождения китайских фирм, когда конкуренция во многих критических областях – квантовых вычислениях, телекоммуникациях, искусственном интеллекте, робототехнике, новой энергетике – стала идти «ноздря в ноздрю», со всей остротой встала проблема утечки и воровства передовых технологий. США, и не только они, давно обвиняет Китай в воровстве интеллектуальной собственности. Режим контроля над экспортом технологий, согласно имеющимся утечкам, является наиболее трудной проблемой в идущих китайско-американских переговорах.
36

Параллельно с ведением «торговой войны» наблюдается жёсткий нажим США на ведущие китайские технологические компании, которые выступают реальным конкурентом США на ключевых направлениях. Компания «Хуавэй» (Huawei) является главным соперником американских компаний в разработке технологий 5G. На данный момент она владеет 36% существующей патентной базы по сетям и технологиям 5G14. США в рамках общей стратегии конкурентного давления на «Хуавэй» серьёзно ограничили поставки высокотехнологичных комплектующих для этой компании. В течение 2018–2019 гг. аналогично «Хуавэй» в чёрный список для экспорта были внесены ещё 28 китайских организаций и компаний, которым было вменено в вину участие в дискриминационной политике в отношении китайских мусульман в Синьцзяне. В числе попавших в «чёрный список» компания «Хиквижн» (Hickvizion), занимающаяся технологиями видеослежения, и две ключевых китайские компании в области искусственного интеллекта «Сенс тайм» (Sense Time Group Ltd) и «Мегви текнолоджи» (Megvi Technology Ltd)15.

14. Weapons of economic warfare’: Huawei has 56,492 patents – and it’s not afraid to use them // South China Morning Post. URL: >>>

15. US blacklists 28 Chinese companies over Xinjiang 'rights abuses. URL: >>>
37 В связи с технологическим аспектом «торговой войны» необходимо отметить, что эта проблема не нова. Китай по сути делает то же, что и США делали ранее, особенно в период 1920-х – 1940-х годов, когда активно воровали умы и технологии в Европе, в частности в Германии и Великобритании . После войны Манхэттенский проект – атомная, ракетная и космическая программы США – в значительной степени был успешен благодаря вкладу европейских учёных и инженеров, действовавших по разным мотивациям, в определённом политико-идеологическом контексте, но далеко не всегда добровольно. Достаточно в этой связи назвать имена «немецкого отца» американского ракетостроения Вернера фон Брауна, Нильса Бора, Энрико Ферми и других европейцев.
38 Важным моментом технологического соперничества США и КНР является то, что «правила игры» и принципы охраны интеллектуальной собственности в условиях глобализированной взаимозависимости, участия в мировых цепочках стоимости – очень сложная проблема. Эти правила либо вообще не прописаны, либо прописаны весьма эластично. Так, в правилах и регламентах ВТО об этом аспекте практически ничего не говорится. Мало регламентиронными являются даже вопросы электронной торговли, получающей всё большее развитие в глобальной экономике. Защита технологических секретов и охрана интеллектуальной собственности в глобальных цепочках стоимости более чётко регламентируются в документах, разработнанных для Транстихоокеанского партнёрства, но ни США, ни тем более Китай не имеют в данный момент никакого отношения к этим регламентам. Получается, что Китай «креативно» использует в своих интересах «дыры» в международных правилах.
39 Многие критики Трампа в области технологической политики и ограничений в адрес Китая говорят о том, что проблема утечки технологий в КНР на данный момент в международно-правовом плане не имеет чёткого международно-правового решения. Многие американские фирмы добровольно передают Китаю чувствительную информацию и технологии в надежде на расширение своего присутствия на китайском рынке. Проблема, таким образом, не решаема на двустороннем уровне, для её решения необходимы многосторонние договорённости, многосторонние институты, механизмы верификации и контроля. На данный момент эти институты отсутствуют, а внешнеполитическая философия Д. Трампа направлена на игнорирование такой многосторонности.
40

В условиях холодной войны для контроля над экспортом технологий в СССР и страны социалистического блока существовал Координационный комитет по экспортному контролю, КОКОМ (Coordinating Committee for Multilateral Export Controls, CoCom). Этот орган осуществлял контроль над критическими технологиями и товарами как «критического», так и «двойного назначения», попадание которых в страны «восточного блока» смогли бы представлять угрозу Западу. Этот механизм существовал в условиях безоговорочного идеологического и стратегического единства Запада перед СССР и коммунистической угрозой. В настоящее время перед лицом Китая такого полного единодушия у Запада не наблюдается. Европа, хотя и испытывает сходные проблемы с воровством технологий со стороны КНР, не разделяет американского алармизма в отношении КНР в военно-статегическом плане, испытывает стойкий интерес к китайским инвестициям и к китайской программе «Один пояс – один путь». Япония во взаимодействии с КНР имеет свои, не всегда совпадающие с американцами интересы. Японские и американские фирмы часто выступают как конкуренты в глобальных цепочках стоимости с участием Китая. Помимо этих стран, существуют и другие возможные источники военных технологий в КНР, в частности, Израиль. В силу этого нет оснований полагать, что механизм по типу КОКОМ дееспособен в изменившейся международной реальности.

41

«Традиционный» неглобализированный бизнес: первые итоги торговой войны

 

Третью, особую группу интересов в торговой американо-китайской войне составляют участники «реальной экономики» США, особенно средний и малый бизнес. Считается, что именно эти сегменты американской экономики должны стать главным бенефициаром тарифной стратегии Д. Трампа, ориентированной на стимулирование «внутреннего» производства, ломки «невыгодных» производственных цепочек возврата производственных мощностей из Китая на американскую землю. Особый упор в тарифной войне был сделан на росте занятости внутри США. Помимо чисто экономического значения роста занятости, для Д. Трампа этот показатель является крайне важным в электоральном смысле, в связи с его ориентацией на второй срок.

42

Полезность протекционистских мер администрации Д. Трампа для «традиционных» производств, заключается в первую очередь в том, что они выравнивают условия конкуренции и «наказывают» Китай за очевидное нерыночное поведение. Это ведёт к восстановлению «цивилизованных», «справедливых», «законных» условий и правил экономического взаимодействия с Китаем. Повышенные тарифы, считают сторонники данной группы интересов, являются резонным и действенным ответом на активное субсидирование китайским государством своих производителей практически во всех конкурирующих с США «традиционных» отраслях. Такое субсидирование – в скрытой или явной форме – существует в сталелитейной, алюминиевой, электротехнической, химической, фармацевтической, автомобильной промышленностях КНР. При широкой практике списания большой доли кредитов государственным предприятиям, благодаря щедрым налоговым вычетам для этих предприятий, эти предприятия фактически не оперируют в реальной рыночной среде16.

16. Подробнее см.: Труш С.М. Торговая война Д.Трампа против КНР: события, мотивации, внутренний контекст // Россия и Америка в XXI веке. 2018 № 3. DOI: 10.18254/S0000047-8-1. URL: >>>
43

По мнению Д. Трампа и его экономических консультантов очевидными бенефициарами тарифных санкций против КНР должны были стать испытывающие серьёзную конкуренцию с КНР традиционные производства Ржавого пояса США (Мичиган, Огайо, Пенсильвания, Иллинойс, Нью-Йорк). По разным оценкам, после образования НАФТА и вступления Китая в ВТО в результате деиндустриализации Ржавого пояса некоторые его штаты потеряли в промышленности более 20% рабочих мест17. Существуют оценки, что за первые 15 лет после вступления Китая в ВТО, Америка потеряла свыше 5 млн рабочих мест18.

17. Revitalizing The Rust Belt/BySean Culey. URL: >>> ; China has stolen 3.4 million American jobs since 2001By Gwynn GuilfordJanuary 31, 2017. URL: >>>

18. Александр Зотин: Почему протекционизм Трампа — это не так уж и плохо.23.03.2018. URL: >>>
44

Правда, на этот счёт существуют и иные мнения. Российский экономист В. Супян, рассматривая эту проблему, справедливо замечает, что первоначальный негативный эффект взаимодействия с Китаем в плане влияния на рабочие места в стране уже закончился. С 2010 г. в США не наблюдается массового перевода рабочих мест за рубеж – напротив, за последние 8 лет в обрабатывающей промышленности было создано 1,2 млн новых рабочих мест19.

19. Супян В.Б. Американо-китайские торгово-экономические отношения… С. 25
45

Сторонники вводимых санкций против КНР считают, что китайская экономика по ряду направлений «традиционного» производства в настоящий момент является более закрытой, более протекционистской, чем американская. Так, в 2017 г. средневзвешенная тарифная ставка в КНР составляла около 10%, а по условиям «фазированного» режима вступления КНР в ВТО многие пошлины на импорт в КНР продолжали оставаться выше американских. Например, ставка пошлины на импорт американских автомобилей на конец 2017 г. составляла 25%, в то время как в США аналогичная пошлина – 2,5%20.

20. Цит по. Труш С.М. Эскалация торговой войны США – КНР: американские и китайские оценки. США & Канада: экономика, политика, культура. 2018, № 12 (588), с. 73–75. DOI: 10.31857/S032120680002703-7. URL: >>>
46 Администрация США реально начала вводить повышенные пошлины фокусно направленные на китайский экспорт с 7 сентября 2018 г. Китайская сторона отвечала на них зеркально, в рамках объёма американского экспорта в КНР, который на порядки – более чем в 4 раза – превосходил китайский экспорт в США. Параллельно с этим обе стороны вели переговоры, надеясь достигнуть определённого компромисса по урегулированию накопившихся претензий, в основном предъявляемых американской стороной. В силу параллельных переговоров, осуществление тарифного режима с обеих сторон носило несистематический характер: они то вводились, то ставились на паузу как «жест примирения» в поисках переговорной развязки. Тем не менее, к сентябрю 2019 г. основной объём китайского экспорта в США и практически весь американский экспорт в КНР уже находились под действием санкционных тарифов.
47 Несмотря на непоследовательность и не систематичность тарифной политики с обеих сторон, во второй половине 2019 г. появился определённый статистический материал для первых выводов о результатах торговой войны. Эти выводы носят предварительный характер, но вместе с тем говорят об определённых характерных тенденциях. Многие из этих тенденций предвосхищались и прогнозировались в экспертной среде ранее.
48 По прошествии полутора лет торговой войны американская сторона в целом не достигла искомых приоритетов. Одним из таких приоритетов было стремление уменьшить торговый дефицит двух стран, сбалансировав потоки импорта и экспорта США. Таблица ниже представляют собой данные по двусторонней торговле США и КНР в 2018 году.
49

Таблица 1. Торговля США – КНР в 2018 г.

 

млрд долл. США

% к 2017 г.

Всего Экспорт США в Китай

178,0

-4,5

Экспорт товаров

120,8

-7,3

Экспорт услуг

57,1

2,0

Всего Импорт США из Китая

558,8

6,7

Импорт товаров

540,4

6,8

Импорт Услуг

18,3

5,1

Общий Баланс (дефицит)

-380,8

12,9

Баланс по товарам (дефицит)

-419,6

11,7

Баланс поуслугам

38,8

0,6

Источник: U.S.-China Trade and Economic Relations: Overview. Updated September 12, 2019 Congressional Research Service. >>>



50 Данные по 2018 г. не могут быть особенно представительными, поскольку тарифные ограничения в данном году только начались и не имели такого систематического характера. В определённом смысле проявился внешне парадоксальный, а по сути естественный момент: под угрозой расширения сферы тарифных ограничений американский импорт из КНР даже увеличился и составил рекордные за все годы 558 млрд долл. Увеличение составило 6,7%. При этом американский экспорт в КНР под воздействием китайских ограничительных мер уменьшился на 4,5%. Таким образом, торговый дефицит США в первый год санкций тоже увеличился до рекордных 380,8 млрд долларов.
51

По итогам первой половины 2019 г., когда тарифные ограничения США уже действовали в большем объёме и ситуация характеризовалась нарастанием неопределённости, статистическая картина американо-китайской торговли была уже иной (табл. 2).


Таблица 2 Сокращение торговли КНР с США в 2019 г., в годовом исчислении, %

 

январь-март

январь-май

январь-июль

Экспорт КНР

8,5

8,4

7,8

Импорт КНР

31,8

29,6

28,3

Источник: Барский К., Салицкий А., Семенова Н. Китайская баталия Трампа: возможна ли победа? URL: >>>

52 Из таблицы следует, что несмотря на цели Д. Трампа, наибольшие потери в процентном соотношении в первой половине 2019 г. пришлись на американский экспорт, а не на китайский импорт – соответственно 28,3% и 7,8%. Эффект «закрывающейся двери» перестал действовать на контрагентов, вступили в силу более долгосрочные мотивации.
53

По оценке российских аналитиков, потери компаний из Китая в сбыте на рынке США в нынешнем году могут составить около 80–90 млрд долл. Потери же США от снижения экспорта в Китай составят около 50 млрд долл., что даст сокращение дефицита в торговле на 30–40 млрд долл., или максимум 0,2% ВВП США. Это значительно ниже ожиданий, которые администрация Д. Трампа возлагала на тарифные рычаги21. Вместе с тем окончательных выводов по этому вопросу делать пока рано.

21. Барский К., Салицкий А., Семенова Н. Китайская баталия Трампа: возможна ли победа? URL: >>>
54

Китайская сторона предприняла также ряд компенсирующих мер по снижению негативного эффекта от американских пошлин. В их числе поставки товаров «в обход» – с выносом части производства в третьи страны (во Вьетнам, Канаду, Мексику, а также на Тайвань, в Малайзию, на Филиппины и в другие страны). Китайская сторона активно применяла разного рода механизмы трансфертных цен, снижение курса юаня, «микроэкспорт» беспошлинная адресной доставку конечному потребителю в ограниченных розничных объёмах22.

22. Там же.
55

Китай, отвечая на тарифное давление США, предпринимал активные меры для компенсаторной поддержки своих ориентированных на экспорт предприятий. Одной из таких мер стало масштабное снижение налоговой нагрузки на этот сектор в размере 2 трлн юаней (280 млрд долл.) предпринятое в 2019 г. Эти меры были обусловлены общим снижением темпов роста КНР, являющихся следствием причин циклического характера, но усугубленных и внешним давлением США. Во втором квартале 2019 г. эти темпы составили 6,2 %, что является рекордно низким уровнем за последние 27 лет. Согласно вышедшему прогнозу Всемирного банка текущий период высокой неопределённости и трудностей доступа КНР к внешним рынкам может привести к существенному переформатированию глобальных цепочек стоимости. Он чреват вытеснением Китая из этих цепочек, и серьёзными негативным изменениям в инвестиционной привлекательности КНР23.

23. China’s growth outlook cut by World Bank as US trade war continues to weigh on economy. URL: >>>
56

По оценкам других западных источников, в настоящее время глобальные цепочки стоимости достаточно хорошо «держат удар» торговой войны. По исследованиям, проведённым «Американо-китайским деловым советом» (US-China business council), объединяющим американские компании, ведущие бизнес в КНР, 87% его участников не планирует каким-то образом переносить свои производственные мощности из КНР. Даже китайские компании, занимающиеся производством редкоземельных металлов – монопольная группа в мировой торговле, часто рассматриваемая как китайское «оружие» против США, никоим образом не ведут себя враждебно в адрес США. По мнению этого источника, 18 месяцев неопределённости торговой войны пока не в состоянии обозначить более глубокие и более системные негативные последствия глобальной экономики24.

24. You really don’t want to see real economic decoupling. URL: >>>
57

Заключение

 

Резюмируя, можно сказать что расклад интересов, бенефициаров и противников торговой войны внутри США представляет собой достаточно разношёрстную плюралистичную картину. Этот расклад, как минимум, позволяет выразить осторожный оптимизм по поводу возможной «сделки»: есть вероятность, что она в конце концов будет достигнута и эскалации дальнейшей конфронтации, торговой и политической, удастся избежать. Но эта сделка – если и будет достигнута – вероятнее всего будет носить тактический, временный характер. Обе страны движутся в разные стороны с точки зрения своих моделей развития, политических ценностей, стратегий своей безопасности. Окно активного взаимодействия и определённой экономической взаимозависимости, сложившееся в определённых условиях – глобализации, экономической взаимодополняемсти и отсутствия прямой военной конфронтации – судя по всему, закрывается. Стороны переходят к более жёсткому периоду системной конкуренции, включающей и сферу экономики, и особенно в сфере научно-технологических разработок.

58 Возможность компромисса между США с КНР в нынешних условиях сужена и тем, что оба политических лидера находятся в жёстких внутриполитических тисках. Д. Трамп – со стороны демократов и широкой антитрамповской оппозиции как в бюрократии, так и в бизнесе, в первую очередь в крупном и глобализированном бизнесе. Си Цзиньпин также испытывает давление своих консерваторов неомаоистского толка, уже забраковавших, судя по всему, вариант договорённостей с США, достигнутый в мае 2019 года. С китайской стороны логично не делать стопроцентную ставку на договорённости с Д. Трампом в условиях его потенциального импичмента и президентских выбором уже в будущем году. Так или иначе каждому лидеру – Д.Трампу и Си Цзиньпину – нужна «хорошая сделка» и для каждого из них ставки в этом противостоянии запредельно высоки. Будет ли найдена формула временного компромисса, которая устроит обе стороны – остаётся под вопросом.

References

1. Podrobnee sm.: Travkina N.M. SShA: menyayuschijsya algoritm razvitiya. M.: Izdatel'stvo «Ves' Mir», 2018, s. 97–124.

2. Tam zhe, s.154–155.

3. Sm.: Barskij K., Salitskij A., Semenova N. Kitajskaya bataliya Trampa: vozmozhna li pobeda? // Perspektiva. URL: http://www.perspektivy.info/print.php?ID=540682

4. P. Navarro and G.Autry. Death by China: Confronting the Dragon – A Global Call to Action. Pearson Prentice Hall, N.Y. 2011. P. Navarro and G.Autry / The Coming China Wars: Where They Will Be Fought, How They Can Be Won. FT Press, N.Y. 2006.

5. P. Navarro. Policy Game: How Special Interests and Ideologues are Stealing America Hardcover. J. Wiley. N.Y. – 1984.

6. Tramp vybral sovetnikom po torgovle avtora knigi «Smert' ot Kitaya». URL: https://lenta.ru/news/2016/12/22/navarro/

7. China is not an enemy By M. Taylor Fravel, J. Stapleton Roy, Michael D. Swaine, Susan A. Thornton and Ezra Vogel. Washington Post, July 3, 2019. URL: https://www.washingtonpost.com/opinions/making-china-a-us-enemy-is-counterproductive/2019/07/02/647d49d0-9bfa-11e9-b27f-ed2942f73d70_story.html

8. Beyond Hawks and Doves A Better Way to Debate U.S.-China Policy by Ali Wyne/ China File/ September 18, 2019. URL: http://www.chinafile.com/reporting-opinion/viewpoint/beyond-hawks-and-doves

9. The Failures of the ‘Failure of Engagement’ with China Alastair Iain Johnston Pages 99-114. Published online: 28 Jun 2019. URL: https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/0163660X.2019.1626688?scroll=top&needAccess=true

10. Chinese Companies Listed on Major U.S. Stock Exchanges . U.S.-China Economic and Security Review Commission. URL: https://www.uscc.gov/chinese-companies-listed-major-us-stock-exchanges

11. A.Zotin. SShA i Kitaj: bol'she, chem torgovaya vojna. URL: https://econs.online/articles/ekonomika/ssha-i-kitay-bolshe-chem-torgovaya-voyna/

12. U.S.-China Relations. Congressional Research Service. August 29, 2019. P.20-21. URL: https://fas.org/sgp/crs/row/R45898.pdf

13. Supyan V.B. Amerikano-kitajskie torgovo-ehkonomicheskie otnosheniya: prichiny krizisa i ego perspektivy // Rossijskij vneshneehkonomicheskij vestnik. 2019. №: 9. S. 26 .

14. Weapons of economic warfare’: Huawei has 56,492 patents – and it’s not afraid to use them // South China Morning Post. URL:https://www.scmp.com/news/china/article/3014625/weapons-economic-warfare-huawei-has-56492-patents-and-its-not-afraid-use

15. US blacklists 28 Chinese companies over Xinjiang 'rights abuses. URL: https://www.dw.com/en/us-blacklists-28-chinese-companies-over-xinjiang-rights-abuses/a-50732014

16. Podrobnee sm.: Trush S.M. Torgovaya vojna D.Trampa protiv KNR: sobytiya, motivatsii, vnutrennij kontekst // Rossiya i Amerika v XXI veke. 2018 № 3. DOI: 10.18254/S0000047-8-1. URL: https://rusus.jes.su/s207054760000047-8-1/

17. Revitalizing The Rust Belt/BySean Culey. URL: https://www.forbes.com/sites/realspin/2017/09/08/revitalizing-the-rust-belt/#6b381ae46f2f; China has stolen 3.4 million American jobs since 2001By Gwynn GuilfordJanuary 31, 2017. URL: https://qz.com/898780/china-has-stolen-3-4-million-american-jobs-since-2001

18. Aleksandr Zotin: Pochemu protektsionizm Trampa — ehto ne tak uzh i plokho.23.03.2018. URL: https://theins.ru/opinions/96100

19. Supyan V.B. Amerikano-kitajskie torgovo-ehkonomicheskie otnosheniya… S. 25

20. Tsit po. Trush S.M. Ehskalatsiya torgovoj vojny SShA – KNR: amerikanskie i kitajskie otsenki. SShA & Kanada: ehkonomika, politika, kul'tura. 2018, № 12 (588), s. 73–75. DOI: 10.31857/S032120680002703-7. URL: https://ras.jes.su/usa-canada/s207987840001799-7-1

21. Barskij K., Salitskij A., Semenova N. Kitajskaya bataliya Trampa: vozmozhna li pobeda? URL: http://www.perspektivy.info/print.php?ID=540682

22. Tam zhe.

23. China’s growth outlook cut by World Bank as US trade war continues to weigh on economy. URL: https://www.scmp.com/economy/china-economy/article/3032335/chinas-growth-outlook-cut-world-bank-us-trade-war-continues

24. You really don’t want to see real economic decoupling. URL: https://www.washingtonpost.com/outlook/2019/10/02/you-really-dont-want-see-real-economic-decoupling/