Внешняя политика Д. Трампа и европейские союзники США

 
Код статьиS207054760000028-7-1
DOI10.18254/S0000028-7-1
Тип публикации Статья
Статус публикации Опубликовано
Авторы
Аффилиация: Ведущий научный сотрудник Отдела внешнеполитических исследований, Институт США и Канады РАН
Адрес: Российская Федерация, Москва
ВыпускВыпуск 2
АннотацияСтатья посвящена ключевым процессам и проблемам в отношениях между США и европейскими союзниками, которые проявились в прошедший период президентства Д. Трампа. Автор анализирует особенности подхода нынешней американской администрации к наиболее острым вопросам трансатлантического взаимодействия. Делается попытка определить, в чём совпадают, а в чём расходятся интересы США и Европы по широкому спектру проблем и особенно на иранском направлении.
Ключевые словаСША, администрация Д. Трампа европейские союзники, НАТО, ЕС, Иран.
Классификатор
Получено06.09.2018
Дата публикации12.09.2018
Кол-во символов55200
Цитировать   Скачать pdf Для скачивания PDF необходимо авторизоваться
1

Метаморфозы внешней политики Д. Трампа: непоследовательность мнимая и реальная

 

Внешнеполитическая деятельность Д. Трампа в прошедший период его президентства дала основание наблюдателям говорить о непоследовательности американской политики по ряду международных проблем. Декларированное желание Белого дома найти точки соприкосновения с Москвой соседствовало с принятием решений, которые были призваны продемонстрировать жёсткость в отношении России. Вопреки рекомендациям советников, Д. Трамп позвонил В. Путину после победы российского лидера на президентских выборах 18 марта и в ходе телефонного разговора высказался за проведение двустороннего саммита, а уже через два дня санкционировал высылку 60 российских дипломатов из США и закрытие генконсульства РФ в Сиэтле в качестве санкций по «делу Скрипалей».

2 Не отказываясь от общей задачи стратегического сдерживания России, Д. Трамп всё же ищет возможности наладить сотрудничество в областях, где интересы двух стран совпадают: борьба с международным терроризмом, ядерное нераспространение, региональные кризисы. Однако ему приходится действовать в обстановке постоянных обвинений в том, что он проводит недостаточно твёрдую линию в отношении России. В результате из Вашингтона поступают диаметрально противоположные сигналы, отражающие специфику внутриполитической ситуации в США, которая во многом определяет нынешнее состояние российско-американских отношений. Конъюнктурные факторы текущего момента приобрели самодовлеющий характер, и это сказывается на поведении американского президента, осложняя понимание его истинных целей. Двойственный подход Д. Трампа к отношениям с РФ: демонстрация жёсткости одновременно с желанием наладить сотрудничество по решению общих для двух стран проблем предопределяет неизбежность дальнейших кульбитов американской политики на российском направлении.
3 Зигзаги и противоречивые манёвры в политике американской администрации отчётливо прослеживаются в различных регионах мира. Весна 2018 г. стала резким контрастом по сравнению с тем, что наблюдалось в отношениях между США и КНДР после избрания Д. Трампа. Прошлый год, особенно его вторая половина, прошёл под знаком нарастающей эскалации взаимных обвинений, выдвижения ультиматумов и опасного усиления конфронтации в регионе. Северокорейские ракетные и ядерные испытания вызывали резкую реакцию Соединённых Штатов, которые последовательно наращивали санкционное давление на КНДР посредством всё более «кусачих» экономических мер и резолюций СБ ООН, устанавливающих особо суровые ограничения на торговые связи с этой страной.
4

Однако союзники в регионе опасались, что США в своём конфронтационном подходе к Северной Корее могут перегнуть палку. Изрядная порция американской критики досталась Сеулу за то, что он проявлял колебания, опасаясь военного конфликта в регионе, в то время как Вашингтон ожидал от него безоговорочной поддержки своей жёсткой линии в отношении Пхеньяна. Весной 2018 г. воинственный настрой Д. Трампа и его публичная словесная перепалка с лидером КНДР внезапно сменились неожиданно позитивным ответом американского президента на приглашение Ким Чен Ына провести двусторонний саммит. Когда до встречи, которая была намечена на 12 июня в Сингапуре, оставалось меньше трёх недель, американский президент внезапно объявил о её отмене, сославшись на враждебные высказывания северокорейского лидера в одном из недавних его выступлений. Это была лишь формальная, а не истинная причина решения Трампа. Вместе с тем, в своём заявлении, обнародованном Белым домом 24 мая, президент отметил, что у него с Ким Чен Ыном «складывается прекрасный диалог», и допустил возможность проведения встречи глав двух государств в будущем1.

5 Не менее значительные перемены произошли во взглядах Д. Трампа на то, что Соединённым Штатам следует предпринять в Афганистане. В ходе избирательной кампании 2016 г. он называл войну в этой стране бессмысленной и обещал вывести оттуда американские войска, но после победы на президентских выборах взял полугодовую паузу и в итоге отказался от своего первоначального замысла. Д. Трамп отклонил предложение заменить американские войска в этой стране служащими частных военных компаний. Он прислушался к мнению своих советников по обороне и национальной безопасности, включая командующего силами США и НАТО в Афганистане генерала Дж. Николсона, которые рекомендовали ему увеличить американский военный контингент на 5 тыс. человек, и в июле прошлого года одобрил этот план. Советники убедили президента, что уход американских войск ослабит позиции США в Афганистане и приведёт к усилению влияния Китая и Пакистана в регионе. В результате вместо обещанного вывода войск президент 21 августа 2017 г. провозгласил новую стратегию в отношении Афганистана, которая предусматривает наращивание американских сил и активизацию боевых действий против талибов.
6 Следуя своему предвыборному обещанию, Д. Трамп объявил в январе 2017 г. о выходе США из переговоров по созданию Транстихоокеанского партнёрства (ТТП). После этого остальные 11 стран-участниц, убрав из текста договора некоторые положения, навязанные предыдущей американской администрацией, переделали его на свой лад вместо того, чтобы, как ожидали в Вашингтоне, выстроиться в очередь для переговоров с США по заключению двусторонних соглашений о свободной торговле. Они переименовали его во «Всеобъемлющее и поступательно реализуемое соглашение по Транстихоокеанскому партнёрству» (Comprehensive and Progressive Agreement for Trans-Pacific Partnership). Подобный поворот событий оказался неожиданным для американской администрации. В Конгрессе усилились голоса в пользу возвращения США за стол переговоров, так как всё более очевидной становится нехватка инструментов для сдерживания геоэкономической экспансии Китая в АТР. Д. Трамп уже не исключает возможности присоединения США к новому соглашению, правда, на определённых условиях. Однако неизвестно, согласятся ли участники Тихоокеанского торгового пакта пересматривать его положения в соответствии с американскими пожеланиями. Они дали понять, что готовы изучить вопрос об участии в нём США, но не намерены вести новые переговоры по его изменению.
7

Из Вашингтона поступали противоречивые сигналы даже в отношении ближайших союзников. В начальный период президентства Д. Трампа у многих наблюдателей сложилось впечатление, что США меняют своё отношение к союзникам, и для подобного предположения имелись все основания. Приводились его заявления о том, что военно-политические союзы с американским участием – это чаще всего «плохие сделки», так как основные затраты и риски несут США, а союзники лишь извлекают выгоду, поэтому необходимо придерживаться транзакционного подхода, договариваясь с ними заново по каждому конкретному вопросу. Во время своей первой встречи с лидерами стран НАТО в мае 2017 г. Д. Трамп публично подверг резкой критике европейских союзников за то, что они не выделяют достаточно средств на оборону. Он воздержался от подтверждения американских обязательств по ст. 5 о коллективной обороне, что вызвало оживлённые комментарии в американских политических и экспертных кругах. По мнению ряда западных политологов, на этом саммите «американский президент проявил больше враждебности, чем дружелюбия в отношении давних партнёров США»2.

8 Позже Д. Трамп скорректировал свою публичную позицию по вопросу о НАТО, однако едва ли полностью отказался от первоначального мнения. В ходе поездки в Европу в июле 2017 г. он уже твёрдо говорил о приверженности США атлантическому альянсу, хотя и продолжал пенять союзникам за недостаточный вклад в общую оборону. И, тем не менее, можно говорить о новом подходе к отношениям с Европой в политике Д. Трампа. Его ключевая особенность состоит в предъявлении союзникам политических и экономических счетов за американские гарантии безопасности – будь то подталкивание к закупкам американского сжиженного газа, даже если это экономически невыгодно европейцам по сравнению с поставками из других стран, или навязывание им исполнения требований американского санкционного законодательства против третьих стран, в частности России и Ирана. Подобные требования выдвигались под угрозой применения в отношении европейских компаний мер экономического принуждения (закрытие доступа на американский рынок, наложение штрафов и т.д.). И раньше США требовали от стран НАТО полной лояльности, однако прежде они никогда не были столь категоричны в продвижении своих эгоистических интересов в ущерб союзникам.
9 В прошедший период президентства Д. Трамп продемонстрировал последовательность в принципиальных вопросах. Он довольно постоянен в заявлениях о том, что США будут следовать своей повестке дня, исходя из приоритета национальных интересов, и действовать, если потребуется, самостоятельно даже в тех вопросах, которые при предыдущих администрациях они были готовы согласовывать с зарубежными партнёрами. Он даёт понять, что США не отказываются от международных договорённостей, которые соответствуют его пониманию американских интересов, но резервирует за собой гораздо бóльшую степень независимости в проведении политики, каково бы ни было мнение других государств, включая ближайших союзников. Вместе с тем, многие высокопоставленные представители его администрации в своей практической работе руководствуются необходимостью сохранения преемственности американской политики по большинству важнейших направлений, включая отношения с Россией и Европой. Это противоречие нашло отражение в новой американской «Стратегии национальной безопасности», обнародованной в декабре 2017 года. В ней постулат «America First» соседствует с подтверждением важности для США военно-политических союзов и торговых соглашений.
10

Перестановки в администрации Д. Трампа и их возможные внешнеполитические последствия

 

Перестановки в администрации, произведенные Д. Трампом весной 2018 г., свидетельствуют о том, что по прошествии полутора лет после инаугурации американскому президенту так и не удалось сформировать сплочённую внешнеполитическую команду единомышленников, на которую он мог бы опереться. Отставка Р. Тиллерсона с поста госсекретаря США была вызвана его разногласиями с президентом по ряду ключевых внешнеполитических проблем. 13 марта Д. Трамп объявил о назначении новым госсекретарем М. Помпео, который возглавлял ЦРУ, но его кандидатура была утверждена Сенатом лишь 26 апреля. На должность главы ЦРУ президент выдвинул Дж. Хаспел, которая до этого была заместителем директора американского разведывательного ведомства.

11 Сам Д. Трамп объяснил отставку Р. Тиллерсона не только тем, что тот «слишком привязан к традиционному истеблишменту» (для многих наблюдателей этот довод выглядит не очень убедительным), но и расхождениями во взглядах по ряду внешнеполитических вопросов, в том числе по соглашению об иранской ядерной программе. Американский президент предупредил, что не поддержит это соглашение после 12 мая, если оно не будет дополнено определёнными условиями, включая ограничения на иранскую программу баллистических ракет, расширение режима проверки иранских объектов и продление запрета на некоторые виды деятельности Ирана в ядерной области, например обогащение урана и производство плутония. Р. Тиллерсон, придерживаясь осторожного и прагматичного подхода, выступал за сохранение СВПД. Европейские участники «ядерной сделки» с Ираном пытались через него убедить президента США не разрушать действующую договорённость. Однако Р. Тиллерсон не имел полной поддержки даже в Госдепартаменте и расходился во взглядах, в частности, с послом США в ООН Н. Хейли.
12 М. Помпео, возглавивший Госдепартамент, приобрёл репутацию твёрдого консерватора ещё со времени избрания в Конгресс в 2010 г. и по своим взглядам явно ближе к президенту, чем его предшественник. В отличие от Р. Тиллерсона он занимает ястребиную позицию по иранской тематике и полностью поддерживает жёсткую линию президента в отношении Тегерана. М. Помпео рассматривает Иран как деспотическую теократию, стремящуюся распространить своё влияние на весь регион, как многостороннюю угрозу американским интересам на Ближнем Востоке, которая должна быть нейтрализована всеми имеющимися средствами. Новый госсекретарь, как и Д. Трамп, не раз заявлял, что Иран нарушает дух соглашения по ограничению ядерной программы.
13 Расхождения между Д. Трампом и Р. Тиллерсоном касались и вопроса отношений США с КНДР. Президент опасался, что бывший госсекретарь, слишком активно ратуя за приоритетность дипломатических усилий в разрешении северокорейской проблемы, «размягчал» единую жёсткую позицию США, создавал обманчивое впечатление в Пхеньяне, что Вашингтон будет готов пойти на серьёзные уступки северокорейскому руководству. М. Помпео поддержал разворот президента в сторону установления прямого диалога Вашингтона с Пхеньяном, рассматривая налаживание контактов на высшем уровне между двумя странами как важный элемент долгосрочной стратегии сдерживания Китая. Нормализация отношений между США и КНДР – необходимая предпосылка для будущего объединения двух Корей, и активное американское участие в этом процессе должны, по мнению Вашингтона, дать ему рычаги влияния на КНР.
14 Назначение М. Помпео главой американской дипломатии не привело к изменению политики нынешней администрации в отношении России. М. Помпео защищал президента от обвинений в тайном сговоре с Москвой, чем заслужил доверие Д. Трампа. Он принадлежит к господствующему в американской политической элите лагерю, который рассматривает Россию как «ревизионистскую державу», пытающуюся вернуть себе силу и влияние СССР. Новый госсекретарь – сторонник политики сильного сдерживания РФ. Он выступает за наращивание американской поддержки союзникам и укрепление роли США в НАТО.
15 Вместе с тем, у Помпео установились рабочие контакты с руководителями российских спецслужб, которые посетили США с визитом в начале февраля 2018 г. и провели с госсекретарём содержательные переговоры. Это означает, что сотрудничество по вопросам борьбы с международным терроризмом и по другим общим для обеих стран угрозам будет осуществляться на прагматичной основе, и такого подхода М. Помпео, судя по всему, намерен придерживаться на своём нынешнем посту, несмотря на общую крайне неблагоприятную атмосферу в российско-американских отношениях.
16 22 марта президент Д. Трамп объявил о назначении Дж. Болтона своим помощником по национальной безопасности вместо генерала Г. Макмастера. Дж. Болтон вступил в должность 9 апреля. Ещё при формировании администрации после выборов 2016 г. его кандидатура рассматривалась президентом на один из ключевых постов, что указывает на доверие Д. Трампа к этому человеку. Он, судя по всему, весьма лоялен по отношению к президенту и будет более внимательно прислушиваться к его мнению, чем его предшественник. Дж. Болтон имеет репутацию «ястреба», занимает жёсткую позицию по многим ключевым вопросам международной безопасности, включая отношения США с Россией, Ираном, Северной Кореей. В одном из заявлений ещё до своего назначения он причислил Россию и Китай к стратегическим угрозам для США. Дж. Болтон выражал скептицизм в отношении самой идеи переговоров с Москвой, но в этом вопросе последнее слово остаётся за президентом, и Болтон вряд ли будет ему перечить. Дж. Болтон неоднократно призывал отказаться от соглашения по ограничению иранской ядерной программы, полагая, что оно содержит неустранимые изъяны.
17

Особенно настораживает в назначении Дж. Болтона его весьма своеобразное толкование международного права. Он известен как один из ведущих идеологов неоконсервативного фланга политического спектра США. Дж. Болтон – сторонник смены режимов с целью продвижения американского влияния в мире. Он один из авторов концепции «превентивной обороны», которая обосновывает легитимность нанесения Соединёнными Штатами упреждающих ударов по окончательно не сформировавшимся угрозам правом США на самооборону в соответствии с Уставом ООН. В своей статье, вышедшей незадолго до назначения помощником президента по национальной безопасности, Дж. Болтон писал, что «США полностью правомочны реагировать на нынешнюю "необходимость", которая предстаёт в виде ядерного оружия Северной Кореи, путём нанесения удара первыми»3. Он усматривает взаимосвязь между угрозами ядерного распространения со стороны КНДР и Ирана, считает, что их необходимо нейтрализовать любой ценой. По его мнению, диалог с Пхеньяном не имеет смысла, поэтому США необходимо договориться с Китаем о силовой смене режима в КНДР и её последующем быстром поглощении Южной Корей.

18 На пороге принятия важных решений по Ирану и КНДР Д. Трамп посчитал необходимым консолидировать ряды администрации, чтобы преодолеть внутреннее сопротивление реализации своих внешнеполитических планов. Произошедшие кадровые изменения усиливают позиции тех сил в президентском окружении, которые поддерживают идею активного прессинга в отношении Китая. Эти перестановки повышают вероятность военных акций США в различных регионах мир, увеличивают риск усиления конфронтации с Ираном и дальнейшего наращивания американского давления на Тегеран, которое может не ограничиться одним лишь расширением санкций. В администрации ещё больше усиливается перевес «ястребов» над прагматиками в иранском вопросе, а позиции сторонников сбалансированного подхода ослабевают. Окружив себя более лояльными советниками, такими как М. Помпео и Дж. Болтон, которые имеют репутацию приверженцев жёсткой линии, Д. Трамп, видимо, надеется, что его решения по другим сложным вопросам, таким как отношения с Россией, где он фактически связан по рукам и ногам в силу внутриполитической ситуации в США, не будут отторгаться американской политической элитой и встречать столь яростное сопротивление как прежде.
19 По мере накопления опыта на посту президента Д. Трамп стал, видимо, всё острее чувствовать потребность в консолидации своего ближнего окружения. Главу Белого дома перестали устраивать фигуры в администрации, которые весьма вольно трактовали президентские заявления, по-своему расставляли акценты и порой давали им свою интерпретацию, далекую от того изначального смысла, который вкладывал в них президент. Подобная «отсебятина» вызывает недовольство Д. Трампа. Он хочет видеть рядом с собой более лояльных членов команды – тех, кто полностью разделяет его взгляды, а не толкует их на свой лад.
20

Разногласия между США и Европой по соглашению об иранской ядерной программе

 

Политика в отношении Ирана стала одной из наиболее актуальных тем в трансатлантических отношениях. Ещё в период избирательной кампании 2016 г. Д. Трамп выступал с резкой критикой соглашения об ограничении ядерной программы Ирана («Совместного всеобъемлющего плана действий» – СВПД). Он назвал это соглашение одной из самых худших сделок для США и обещал его пересмотреть. Однако с реализацией этой задачи не спешил – в прошлом году дважды подтвердил Конгрессу, что иранская сторона соблюдает условия «ядерной» договоренности, продлевая срок приостановки американских санкций. В январе 2018 г Д. Трамп предупредил, что, принимая в мае решение по СВПД, он вернёт санкции, если не будут выполнены условия, которые включают введение ограничений на иранскую программу баллистических ракет; ужесточение инспекционного режима МАГАТЭ на иранской территории; продление запретов на определённые виды работ Ирана в ядерной области; принятие мер по сдерживанию «дестабилизирующей» активности этой страны на Ближнем Востоке. Упомянутые требования носят ультимативный характер. По мнению американского президента, они должны обязательно найти отражение в новом соглашении с Тегераном.

21

В ожидании решения Д. Трампа по СВПД европейские союзники активизировали дипломатические усилия по спасению соглашения, хотя и понимали, что выдвинутые Вашингтоном условия практически невыполнимы. Канцлер Германии А. Меркель представила аргументы в поддержку европейской позиции по сохранению ядерной сделки на встрече с израильским премьером Б. Нетаньяху 24 января в Давосе. Во-первых, выход США из соглашения по ограничению ядерной программы Ирана и возвращение масштабных санкций резко повысит риск войны в регионе. Во-вторых, отказ американской стороны от соблюдения СВПД приведёт к расколу Запада – европейцы окажутся «по одну сторону вместе Россией, Китаем и Ираном, а США и Израиль – по другую», а подобной расстановки сил Берлин хотел бы избежать. В-третьих, европейские державы не намерены нарушать свои международные обязательства, ведь расторжение СВПД подорвёт доверие к Западу и затруднит достижение дипломатических решений с проблемными странами, потому что «никто больше не будет всерьёз воспринимать наши обещания»4. Действительно, крах СВПД, безусловно, насторожит Пхеньян, негативным образом отразится на его ожиданиях в отношении переговоров с США и, как итог, уменьшит шансы на достижение прорыва в разрешении ядерной проблемы на Корейском полуострове.

22

На заседаниях министров иностранных дел стран ЕС 19 марта в Брюсселе и 16 апреля в Люксембурге подчёркивалась важная роль СВДП для региональной и глобальной безопасности. Главы европейских внешнеполитических ведомств выступили за сохранение этого соглашения, которое стало результатом сложного компромисса, увенчавшего многолетние переговоры. Позиция Евросоюза по «ядерной сделке» с Ираном была отражена в итоговых документах упомянутых встреч. Глава европейской дипломатии Ф. Могерини заявила, что Евросоюз придаёт стратегическое значение полному выполнению всеми сторонами соглашения по ограничению ядерной программы Ирана. Она подчеркнула, что «для нас это вопрос безопасности, также как и для Европы и остального мира»5. В рамках дискуссии затрагивались вопросы об иранской программе баллистических ракет и о «роли Ирана в возрастании напряжённости в регионе», включая ситуацию в Сирии и Йемене. По мнению Брюсселя, все эти вопросы должны рассматриваться без увязки с СВПД, чтобы не нарушать действующую договорённость по ядерной проблеме. Евросоюз придерживается единой позиции в том, что касается сохранения сделки с Тегераном в ядерной области, и в том, что необходимо обсуждать с ним региональные проблемы на основе диалога6.

23 Несмотря на просьбы союзников, президент Д. Трамп, следуя своему предвыборному обещанию, 8 мая объявил о выходе США из международного соглашения по иранской ядерной программе. Он подписал распоряжение о возвращении всех ранее «замороженных» санкций против Ирана, как первичных, так и вторичных, несмотря на то что МАГАТЭ подтвердило соблюдение Тегераном своих обязательств по соглашению. Американские ограничения затрагивают стратегические сектора иранской экономики – торговлю, энергетику и финансы, в том числе иранский Центробанк, и предусматривают блокирование доступа иранских компаний к финансовой системе США. В соответствии с американским законодательством, упомянутые санкции носят экстерриториальный характер, а это требует их исполнения также третьими странами. Они предусматривают среди прочего сокращение закупок иранской нефти европейскими союзниками. Её основными потребителями в Европе являются Италия, Испания, Франция, Греция, и в незначительных объемах – Нидерланды и Польша.
24 Д. Трамп предупредил, что те, кто будут сотрудничать с Тегераном в разработке ядерного оружия, подвергнутся жёстким санкциям. Американский президент, видимо, рассчитывает на то, что, во-первых, с помощью массированных санкций США смогут эффективнее сдерживать продвижение Ирана к созданию ядерного оружия, чем это позволяют условия СВПД; во-вторых, Вашингтон получает полную свободу рук в противодействии Ирану на Ближнем Востоке, включая использование военной силы. До выхода из СВПД американская администрация предлагала европейским участникам соглашения выработать новые договорённости с Ираном, которые, наряду с более жёсткими рестрикциями в отношении ядерной программы этой страны, содержали бы и ограничения на его разработки баллистических ракет и обязательства по прекращению «экспансионистской» деятельности в регионе.
25

Среди тех, кто активно продвигал идею выхода США из СВПД, – помощник президента по национальной безопасности Дж. Болтон. Он убеждён, что это соглашение в принципе «неисправимо»7. По его словам, это обычная практика, когда «государства выходят из международных соглашений, которые противоречат их жизненно важным интересам»8. Он призвал союзников последовать примеру США и выйти из СВПД, указав на возможность введения американских санкций против европейских компаний, которые будут сотрудничать с Ираном. Вашингтон ставит ЕС перед сложным выбором. С одной стороны, ведущие европейские государства стремятся не допустить, чтобы их компании, сотрудничающие с Ираном, были лишены доступа к американскому рынку, который является для них во многих случаях приоритетным. А с другой – не хотят терять завоёванные позиции в экономике Ирана и сокращать торговые связи со страной, куда они за последние годы, после снятия санкций ООН, вложили существенный объём инвестиций.

26 Европейские державы, также как и Россия, по-прежнему считают, что СВПД – хоть и не идеальное соглашение, но представляет собой вполне работоспособный механизм контроля за иранской ядерной программой. Франция, Германия, Великобритания и ЕС в совместном заявлении 8 мая подтвердили своё дальнейшее участие в СВПД. «Большая европейская тройка» до последнего пыталась спасти «ядерную сделку». Она рассматривала возможность договорённости с Ираном по ограничению его ракетной программы и расширению инспекционных прав МАГАТЭ на его территории. В этих усилиях первую скрипку играла французская дипломатия, но иранская сторона не проявила готовности брать на себя дополнительные обязательства. Ради сохранения американского участия в ядерной сделке Франция, Германия и Великобритания 16 апреля в ходе заседания Совета ЕС на уровне министров иностранных дел предложили обсудить идею введения против Ирана новых европейских санкций, не затрагивающих СВПД. Однако они не смогли убедить в разумности этой меры остальных членов Евросоюза. Италия и ряд других государств выступили против новых санкций, утверждая, что подобные меры не удовлетворят аппетиты США, а лишь нанесут удар по позициям реформаторских сил в Иране.
27 Выход США из СВПД создаёт проблемы для всех европейских государств, проявляющих интерес к торгово-экономическому сотрудничеству с Ираном, а не только для непосредственных участников соглашения: Франции, Германии и Великобритании. Страны ЕС в последние три года уже вложили немалые инвестиции в различные отрасли иранской экономики, особенно в нефтегазовый сектор, и разрабатывали новые совместные проекты. Они не хотят нести ущерб, который станет неизбежным, если им придётся свёртывать торгово-экономические связи с Ираном, а как раз к этому их и подталкивает администрация Д. Трампа, прозрачно намекая на угрозу вторичных американских санкций для тех, кто продолжит сотрудничество с Тегераном. Возникающая правовая неопределённость, несомненно, будет оказывать сдерживающее влияние на отношения ЕС с Ираном в экономической сфере. Суммарно европейские союзники импортируют почти 500 тыс. баррелей иранской нефти в сутки. Неизвестно, как далеко Европа, находясь по сильным торгово-экономическим давлением США, может пойти в предоставлении иранским властям гарантий по СВПД. Даже если страны ЕС введут в действие принятое в 1990-х годах законодательство по блокированию вторичных американских санкций (blocking statute) и перейдут в торговых сделках с иранской стороной на расчёты в евро, эти решения едва ли убедят европейские компании, получающие значительную долю своего дохода от операций на американском рынке, не сворачивать сотрудничество с Ираном.
28

Решение США по СВПД, видимо, переполнило чащу терпения лидеров Европы в отношении экстерриториальности американской санкционной политики. Подтверждением этому стало, в частности, заявление канцлера Германии А. Меркель, которая в прямой увязке с иранским сюжетом вновь повторила, что Европа должна сама заботиться о своей безопасности, а не полагаться на США9. Европейские союзники давно жаловались на неоправданно расширительное применение вторичных американских санкций в отношении компаний и банков третьих стран. Однако на сей раз они, судя по всему, настроены твёрдо отстаивать свою позицию неприятия экстерриториальности американских ограничений, а не ограничиваться скромным роптанием. Впрочем, сомнения в том, как далеко они могут пойти в противодействии американскому диктату всё ещё остаются.

29

Министр финансов Франции Б. Ле Мэр, реагируя на возможность введения американских санкций против европейских компаний, сотрудничающих с Ираном, заявил в интервью радиостанции «Europe 1», что ЕС не должен позволить США «стать мировым экономическим полицейским». Он поставил прямой вопрос: «Хотим ли мы быть вассалами, которые подчиняются решениям, принимаемым США, подобострастно сгибаясь перед ними до полу. Или хотим заявить, что у европейцев есть свои собственные экономические интересы, и что мы должны работать друг с другом в Европе, чтобы защитить наш экономический суверенитет»10. Его гневная реакция понятна, ведь Франция закупает более 100 тыс. баррелей иранской нефти в сутки и заинтересована в расширении своего присутствия в нефтегазовом секторе иранской экономики. Под американские санкции вследствие решения Д. Трампа могут попасть крупнейшие французские компании, такие как «Рено», «Тоталь», «Санофи». Возникает угроза срыва подписанной в июле прошлого года сделки на 5 млрд долл. с участием «Тоталь» по освоению газовых месторождений Южный Парс в Иране.

30

21 мая госсекретарь М. Помпео сформулировал условия для Ирана, принятие которых откроет дорогу к новой «ядерной сделке» с США. Они охватывают непосредственно саму иранскую ядерную программу – полное раскрытие данных о её военных аспектах для МАГАТЭ, обеспечение беспрепятственного доступа международных инспекторов к любым интересующим объектам, прекращение обогащения урана и производства плутония, свёртывание разработок и поставок третьим странам баллистических ракет. Американские требования распространяются и на внешнеполитическую деятельность Тегерана – это освобождение всех удерживаемых американцев и граждан дружественных стран, прекращение поддержки «Хезболлы», «Хамаса», йеменских повстанцев, «Талибана», непредоставление убежища полевым командирам «Аль-Каиды», невмешательство во внутренние дела Ирака, вывод из Сирии всех формирований под иранским командованием, а также прекращение политики угроз в отношении соседних государств, включая Израиль, Саудовскую Аравию и ОАЭ11.

31 Многие из этих требований заведомо неприемлемы для Тегерана, зато они подкрепляют позиции США в диалоге с европейскими союзниками, показывая, пусть в значительной мере формально, что администрация не отвергает с порога саму возможность дипломатического торга с иранской стороной. Выдвижение упомянутых требований призвано продемонстрировать внутренней аудитории, прежде всего той американской политической элите, которая находится в оппозиции к Д. Трампу, что администрация готова решать «иранский вопрос», но только с позиции силы и в более широком стратегическом контексте, диктуя свою волю Тегерану и не замыкаясь на иранской ядерной программе. Несмотря на разногласия по СВПД, администрация Д. Трампа намерена активно взаимодействовать с союзниками в противодействии иранским разработкам баллистических ракет и политике Тегерана на Ближнем Востоке. Однако своими односторонними решениями она не стимулирует появление встречного желания у Европы.
32 Кардинальное изменение позиции США по «ядерной сделке» с Тегераном после избрания Д. Трампа, более агрессивный подход нынешней администрации к отношениям с ИРИ увеличивают конфликтогенный потенциал в регионе. Администрация Д. Трампа не опасается идти на усиление конфронтации с Ираном. Вашингтон, видимо, не очень беспокоит то, что его действия способны спровоцировать дестабилизацию ситуации в этом районе, тогда как европейские союзники встревожены подобной перспективой, поскольку она может в конечном счёте привести к серьёзному кризису в регионе Персидского залива и ударить по их интересам.
33

Европейские союзники – тяжёлое бремя или ценный актив США?

 

В годы формирования военного союза с Западной Европой после Второй мировой войны и на протяжении достаточно долгого времени после этого США охотно мирились с тем, что наиболее промышленно развитые государства мира мало тратили на оборону, ведь это усиливало их зависимость от Вашингтона и увеличивало американское военное и технологическое превосходство над потенциальными конкурентами. Однако по мере возрастания американских затрат на всё более дорогостоящие системы вооружений и умножения угроз и вызовов для Запада, иждивенческое поведение союзников становилось источником трений в трансатлантических отношениях. Вашингтон неоднократно сигнализировал о своём неприятии этой ситуации, но кроме деклараций практически ничего не предпринимал, чтобы изменить её.

34

В отличие от своих предшественников Д. Трамп явно не столь терпимо относится к «нахлебничеству» союзников. Более ярко выраженная негативная реакция американского президента на «потребительское» поведение европейских партнёров объясняется особенностями его мировосприятия, в первую очередь подозрениями, что многие страны, включая союзников в Европе и АТР, не упускают возможности поживиться за счёт Соединённых Штатов. Для администрации Д. Трампа характерно позиционирование интересов США и других стран скорее в контексте их конфликтогенности, а не взаимодополняемости12, что, однако, не исключает прагматичного подхода в конкретных вопросах, который оставляет двери открытыми для компромисса. Было бы преувеличением говорить, что нынешняя администрация совсем не интересуется мнением союзников. Вашингтон апеллирует к ним, когда речь заходит о борьбе с международным терроризмом (войне с «Исламским государством») или об угрозе ядерного распространения, которую он видит в военных программах КНДР и Ирана. Выпячивание на первый план сугубо американских интересов и самоустранение от проблем, которые беспокоят другие государства, едва ли предрасполагает к активному участию Соединённых Штатов в коллективных усилиях по реагированию на ключевые транснациональные вызовы. Однако такой подход логично вытекает из убеждения Д. Трампа в том, что американские затраты, связанные с бременем глобального лидерства, должны быть минимизированы.

35 Сторонники сохранения американского участия в военно-политических альянсах были встревожены резко критическими высказываниями Д. Трампа по поводу союзников. Они призывают его не ломать сложившуюся систему союзнических связей США с Европой, которая, по их мнению, не только органично совместима с лозунгом президента «Америка прежде всего!», но в течение всех послевоенных десятилетий способствовала поддержанию американского верховенства в мире и продолжает делать это сейчас, а без неё американская стратегия была бы лишены своего очень важного инструмента.
36 Однако не только политики схожих с Трампом убеждений, но и некоторые представители американской внешнеполитической мысли говорят о недостатках военных альянсов с союзниками и предъявляют к ним серьёзные претензии. Они указывают на то, что обязательства по безопасности перед большим числом государств повышает риск втягивания США в конфликты. То или иное государство из числа американских союзников может преднамеренно или неумышленно спровоцировать конфликт с противником, вынуждая гаранта своей безопасности вмешаться в ситуацию. Вашингтон учитывал эти риски при заключении соглашений с «проблемными» партнёрами, включал в соответствующие документы положения, которые оставляют за ним право единолично принимать решение воздержаться от вмешательства в конфликт или выступить на их стороне.
37 Современных американских критиков участия страны в военно-политических союзах объединяет общее мнение, что преимущества для США от вхождения в эти структуры несоизмеримо малы по сравнению с затратами, которые приходится нести по их поддержанию. По мнению политологов Б. Поусена, С. Уолта, К. Пребла, пребывание США в военных альянсах влечёт значительные издержки, которые сопоставимы или даже превышают выгоды от союзнических отношений. В обобщённом виде эти издержки состоят в следующем:
  1. Обязательство защищать страны, которые не представляют ценности для безопасности и процветания США.
  2. Необходимость выделять на военные цели больше средств, чем нужно для защиты только самих Соединённых Штатов.
  3. Поддержание доверия к американским обязательствам требует развёртывания вооружённых сил США на удалённых территориях, а это ведёт к дополнительным затратам на логистику, транспортировку и материально-техническое обеспечение.
  4. Повышенный риск вовлечения в конфликты, которых Вашингтон мог бы в ином случае избежать.
  5. Союзнические обязательства ограничивают свободу действий Вашингтона и нередко становятся для него причиной дипломатических проблем в отношениях с третьими странами.
  6. Паразитирование союзников на американских оборонных усилиях позволяет им экономить на своих военных расходах.
38

По расчётам американского политолога Б. Поусена, если бы США проводили стратегию, в рамках которой они отказались бы от военно-политических союзов или взяли бы на себя менее обременительные обязательства по безопасности, то могли бы сократить свои оборонные расходы до 2,5% ВВП вместо 3,5–4% ВВП13. Однако и при таком варианте Соединённые Штаты намного опережали бы ближайших конкурентов по размеру военного бюджета, хотя вероятно и ограничились бы меньшим количеством авианосных соединений и других наиболее дорогостоящих компонентов проецирования военной силы.

39 Американские обязательства по обороне позволяют союзникам тратить на военные цели меньше, чем в ситуации отсутствия у этих стран союзнических отношений с США. В последние три года оборонный бюджет США составлял 4,3–4,5% ВВП, для европейских государств уровень расходов на оборону равняется в среднем 1,6% ВВП, а для Японии – около 1%. Вашингтон давно упрекает Европу за недостаточность усилий в этой сфере. Он неоднократно выступал с предупреждением, что подобный подход чреват серьёзными негативными последствиями как на политическом уровне, учитывая настроения в Конгрессе, так и с точки зрения оперативной совместимости вооружённых сил США и Европы, которую становится всё сложнее поддерживать ввиду растущего технологического разрыва между ними.
40 Сторонники вхождения США в военно-политические союзы обычно утверждают, что издержки американского участия в оборонных пактах существенно преувеличиваются критиками, даже когда в их доводах и содержится рациональное зерно. Соизмеряя выгоды и затраты такого участия, они нередко апеллируют к гипотетическим предположениям и доводам, которые не подкреплены эмпирическими данными, призывают учитывать те потенциальные потери, которых США смогли избежать благодаря самому факту существования созданных ими военных союзов. По их мнению, Соединённые Штаты были бы вынуждены нести сопоставимые с нынешними издержки, даже если бы и не состояли в военно-политических альянсах. Они исходят из того, что именно наличие важных американских интересов в тех или иных ключевых регионах мира ведёт к формированию там альянсов с американским участием, а не создание этих союзов становится первопричиной вовлечённости США в ситуации в разных районах мира.
41 В силу многих причин США создавали бы потенциал глобального проецирования силы, включая развёртывание сети военных баз за рубежом, даже в отсутствии нынешних союзнических структур в Европе и Азии. В число этих факторов входят стремление обеспечить себе возможность вести боевые действия на удалённых ТВД при максимальном приближении к территории потенциальных противников; поддержание превосходства на море, на суше, в воздухе и космическом пространстве; борьба с международным терроризмом и т.д. Выход из военных союзов, по мнению американских экспертов, осложнил бы доступ вооружённым силам США к регионам потенциальных кризисов, а решение этой задачи иными способами потребовало бы бóльших затрат по сравнению с ситуацией, когда войска уже находятся вблизи места событий, заранее расположив свои силы на территории союзников ещё до возникновения конфликта. Тем не менее, многие политологи, включая сторонников сохранения сложившейся системы американских военно-политических союзов, признают, что США вынуждены выделять больше средств на оборонные усилия по сравнению с ситуацией, когда у страны не было бы бремени столь обширных союзнических обязательств. Однако и сторонники, и критики американского участия в военных союзах сходятся в том, что США не должны позволить какой-либо враждебной державе доминировать в ключевых регионах мира – Европе, Восточной Азии, на Ближнем Востоке.
42

США – Европа: торговая война между союзниками?

 

После избрания Д. Трампа президентом США впервые за многие годы тема торгово-экономических отношений приобрела столь отчётливо выраженный политический характер в трансатлантических отношениях. Последний раз она возникала в столь острой форме в президентство Р. Рейгана, когда союзники, вопреки американским санкциям против СССР, заключили соглашение с Москвой о поставках труб большого диаметра и оборудования для сверхмощных компрессорных станций, которые требовались для строительства магистральных трубопроводов из Сибири в Западную Европу. Возвращение американской администрации к прежней практике может объясняться тем, что длившаяся два десятилетия после холодной войны «американская однополярность» разрушается в результате начавшейся трансформации миропорядка, появления новых центров силы и влияния. В этой ситуации США пытаются мобилизовать все инструменты государственной политики, включая торгово-экономические, в противоборстве с Россией и Китаем, которые определены как главные «системные» угрозы, и здесь интересы союзников отходят для них на второй план.

43 Задействовав соответствующие положения американского законодательства, администрация Д. Трампа определила ключевые вызовы для национальной экономики, включая растущий торговый дефицит, как фундаментальную угрозу национальной безопасности. Она пытается стратегически обосновать необходимость использования экстраординарных односторонних мер в реагировании на эти вызовы, даже если принимаемые решения идут вразрез с теми правилами мировой торговли, которые были выработаны самими же США и их западными партнёрами. По мнению администрации, мир вернулся в эпоху соперничества великих держав, а это требует нового, стратегического подхода к торговым отношениям с противниками и союзниками, прежде всего с Китаем как главным глобальным конкурентом США. В своей истории Соединённые Штаты неоднократно вмешивались в сферу торговых отношений для достижения политических целей, не считаясь с интересами европейских союзников. Но если в период холодной войны они видели главную цель в предотвращении экспорта в СССР критически важных товаров и технологий, не имея возможности непосредственно влиять на его экономику, которая не была интегрирована в мировую систему, то в своих нынешних санкционных решениях США исходят из более амбициозной задачи: нанести прямой финансово-экономический ущерб России.
44 Взгляд нынешней администрации на проблему торговых отношений с внешним миром заставляет пересмотреть расхожие представления о том, что США являются поборником свободной торговли. По выражению Д. Трампа, для него важнее «интересы Питтсбурга, а не Парижа». Парадокс в том, что США отказывают в своей поддержке мировому торговому порядку, становлению которого они всячески способствовали и от которого больше других выиграли. Выход из соглашения по Транстихоокеанскому партнёрству, прекращение переговоров по Трансатлантическому торговому и инвестиционному партнёрству, пересмотр Североамериканского пакта о свободной торговле (NAFTA), пренебрежительное отношение к ВТО – всё это развенчивает устоявшееся клише об американской приверженности либеральному торгово-экономическому миропорядку. Администрация Д. Трампа приняла решение о выходе из договоров, которые, по её мнению, дают привилегии другим государствам, ущемляя американские интересы и создавая препятствия для экономического процветания и независимости США. Отказ Вашингтона от ряда важных международных договорённостей стал источником серьёзных разногласий между США и Европой.
45 Отличительная черта подхода нынешней администрации к отношениям с союзниками – сочетание требования об увеличении их вклада в совместные оборонные усилия с наступлением на торгово-экономические интересы этих государств, если это диктуется потребностями американской экономики. Европа не хочет втягиваться в торговые войны с США, стремится всячески их избежать. Она ищет возможности для компромисса с Вашингтоном, чтобы предотвратить эскалацию торгового противостояния, однако добиться этого очень сложно, когда администрация Д. Трампа ждёт от неё существенных односторонних уступок. Американские дипломаты и торговые представители используют в переговорах с союзниками рычаги влияния, связанные с американскими гарантиями безопасности, чтобы выторговать у этих государств более благоприятные условия в торговых и финансовых соглашениях с ними.
46 Американские союзники в Европе и АТР были удивлены тем, что администрация Д. Трампа, подготавливая решение о введении 25%-ной пошлины на сталелитейный экспорт в США и 10%-ные тарифы на поставки алюминиевой продукции на американский рынок, не сделала для них исключения. Только в результате срочных переговоров, в ходе которых европейцы пошли на уступки по допуску американской продукции на свой рынок, они смогли убедить администрацию отложить введение протекционистских мер. США согласились приостановить действие упомянутых ограничений на определённых условиях и обсудить новые положения двусторонней торговли. Эти послабления, как показали дальнейшие события, носили временный характер. Страны ЕС, прежде всего Германия – главный европейский экспортер стали, пытаются договориться с США об освобождении от вводимых ограничений на постоянной основе. Несмотря на их усилия, администрация Д. Трампа с 1 июня всё-таки ввела пошлины на импорт стали и алюминия из Евросоюза.
47 Вашингтон учитывает разногласия между союзниками в вопросах, затрагивающих американские экономические интересы. Он поощряет Германию в её сопротивлении предложению французского президента Э. Макрона о введении «цифрового налога», который призван увеличить поступления в бюджет ЕС от деятельности в Европе таких гигантов американской IT-индустрии, как «Гугл» и «Амазон». Ввиду негативного отношения Д. Трампа к проекту создания Трансатлантического торгового и инвестиционного партнёрства, Германия предложила начать переговоры о новом торгово-экономическом соглашении между США и ЕС. Реакция американской администрации на эту инициативу будет во многом зависеть от готовности союзников активно сотрудничать с США по вопросу о санкциях против России, Ирана и КНДР.
48 Американские санкции, введённые в апреле 2018 г. против ряда российских компаний, включая «РУСАЛ», бумерангом ударили по экономическим интересам Европы. Многие потребители российского алюминия в странах ЕС, включая авиастроительные фирмы, оказались перед угрозой стать объектом вторичных американских санкций. В результате Минфин США был вынужден отложить до 23 октября начало действия санкций против упомянутой компании. Этот пример показывает, что в силу экстерриториальности американского санкционного законодательства и сложившихся трансграничных кооперационных связей, союзники США попадают под удар, когда Вашингтон вводит ограничения в отношении российского бизнеса. Европейские государства, которые особенно уязвимы для вторичных американских санкций, пытаются отвести нависшую угрозу. Они ищут возможности договориться с администрацией Д. Трампа об условиях применения антироссийских ограничений, чтобы минимизировать для себя возможные негативные последствия. Однако Вашингтон готов обсуждать лишь выгодные ему правила игры, и вопрос о санкциях здесь не исключение.
49

Трансатлантические отношения: изменение американского контекста и новые правила игры?

 

Многие наблюдатели склонны воспринимать неожиданные решения Д. Трампа в сфере международных отношений как проявление его своеобразного внешнеполитического стиля. Однако эта непредсказуемость нередко преувеличивается, и шаги американского президента, за которые его обвиняют в непоследовательности, на самом деле часто являются вовсе не импровизацией, а желанием сделать нестандартный ход, чтобы переломить неблагоприятное развитие событий или обеспечить себе сильную позицию в непростой ситуации. Более того, Д. Трамп, видимо, вообще не считает предсказуемость политической добродетелью, вопреки укоренившимся представлениям, а наоборот предпочитает принимать неожиданные решения, чтобы разрушить планы своих оппонентов или оказать давление на соперника. Разыгрывание «тайваньской карты» – наглядное тому подтверждение. Лавирование Д. Трампа в вопросе о признании «одного Китая» – то заявления Белого дома о готовности повысить уровень сотрудничества с Тайванем, даже если это противоречит традиционной политике, которой США придерживались в последние 40 лет, то приостановка реализации этих планов – является инструментом политического давления на КНР по одной из наиболее чувствительных для этой страны проблем.

50

Д. Трамп убеждён, что создание ситуации неопределённости для оппонентов затрудняет им просчитывание его политики и планирование возможных контрмер. Активность американского президента в «Твиттере» может создать упрощённое представление о его политических способностях. На самом деле с виду импульсивные ходы президента скорее носят срежиссированный характер и являются частью хорошо продуманного плана. Внешняя противоречивость позволяет маскировать истинные цели и намерения, и ситуация вокруг американо-северокорейского саммита – наглядное тому подтверждение. Однако оборотной стороной подобной тактики представляется повышенные риски, ведь соперники США на мировой арене могут запутаться, какие американские красные линии являются действительно красными и где они на самом деле проходят, а где носят лишь декларативный характер. Да и у союзников могут возникнуть вопросы о доверии к американскому лидерству, и эта проблема всё чаще обсуждается европейскими лидерами. Некоторые из них в частном порядке признают, что «Вашингтон сейчас стал эпицентром нестабильности в мире»14. Союзники вынуждены приспосабливаться к непоследовательной и порой противоречивой линии поведения США. Несомненно, им гораздо труднее сотрудничать с нынешней администрацией, чем с предыдущим президентом Б. Обамой.

51 Необычно резкая критика НАТО в начальный период была нужна Д. Трампу, чтобы «встряхнуть» союзников и заставить их увеличить свой вклад в обеспечение безопасности Запада. Он вовсе не собирался отказываться от сотрудничества с Европой, хотя его риторика создала у многих наблюдателей впечатление, что новый президент готов поставить под сомнение важность трансатлантического взаимодействия в оборонной сфере. В свойственном ему деловом ключе он поднял вопрос о более сбалансированном распределении военных затрат между США и европейскими союзниками, выставив счета последним, к чему те были явно не готовы.
52 Однако в дальнейшем его позиция стала эволюционировать всё ближе к американскому политическому мейнстриму, и сейчас она уже мало чем отличается от господствующих у республиканцев представлений. Политическая элита Соединённых Штатов рассматривает стратегический союз с Европой в качестве одного из наиболее ценных геополитических активов американского государства. Она воспринимает существование атлантического альянса как важный элемент военно-силового и внешнеполитического инструментария страны. НАТО – центральное звено в системе военно-политических структур, созданных США после Второй мировой войны для обеспечения американского доминирования в мире. Широта союзнических связей, их географический размах способствуют поддержанию выгодного Вашингтону миропорядка, который предоставляет американскому государству немалые привилегии, в числе которых признание доллара в качестве ведущей мировой резервной валюты.
53

Однако, по мнению Д. Трампа, многие структуры по поддержанию миропорядка слишком раздуты и разобщены, чтобы предпринимать решительные действия в отношении возникающих угроз. Скептическое отношение американского президента к международным институтам и многосторонней дипломатии не может не накладывать отпечаток на политику, проводимую его администрацией. Он полагает, что Америка не должна нести на себе бремя международной (и европейской) безопасности только потому, что она делала это в предыдущие десятилетия. Как замечает американский политолог Х. Брэндс, «Трамп не проявил большого интереса к вопросу о мировом порядке, и он часто утверждал, что непредсказуемость позволит Америке лучше манипулировать и противниками, и союзниками. Вследствие ли стратегии или своего импульсивного темперамента, но Трамп приобрёл определённую репутацию именно за переменчивость и ненадёжность, которых системные лидеры обычно стараются избегать»15. По словам Брэндса, президент своей импульсивностью может загонять сам себя в ситуацию, когда он должен выбирать между эскалацией силовых мер и унизительным признанием неспособности осуществить угрозы.

54 Непоследовательность, которую ставят в вину Д. Трампу его оппоненты, больше проявляется в заявлениях американского президента и в гораздо меньшей степени в практической политике США, которая при всех своих тактических нюансах демонстрирует историческую преемственность в отношении стратегических целей независимо от находящейся у власти администрации. Можно поставить вопрос шире: а могла ли внешняя политика Д. Трампа быть более последовательной? Едва ли стоило ожидать непротиворечивости в действиях президента, взгляды которого не располагают к целостному восприятию сложностей мировой политики. Для Д. Трампа, в отличие от многих его предшественников в Белом доме, интересы США гораздо важнее интересов коллективного Запада.
55

Не менее важную роль здесь играет и внутриполитический фактор. В нынешних конкретных условиях ожесточённой политической борьбы, когда американскому президенту приходится противостоять влиятельным кругам истеблишмента страны и отражать их яростные нападки, он оказывается весьма ограничен в проведении своего курса в международных делах. Даже в своём ближайшем окружении Д. Трампу не всегда удаётся найти единомышленников и опереться на их поддержку, судя по замене ряда фигур на ключевых постах в его администрации, произведённой весной 2018 года. Это обстоятельство ещё больше сковывает возможности хозяина Белого дома по реализации своих замыслов в сфере внешней политики. Накопленный практический опыт Д. Трампа на президентском посту снижает вероятность принятия импульсивных решений, а система сдержек и противовесов, встроенная в государственный механизм США, препятствует совершению спонтанных шагов. 

всего просмотров: 85

Оценка читателей: голосов 0


                

Дополнительные библиографические источники и материалы

  1. A letter from the President to Chairman Kim Jong Un: "It is inappropriate, at this time, to have this long-planned meeting". 24.05.2018. Available at: https://twitter.com/WhiteHouse/status/999647796218269697 
  2. Hal Brands. The Unexceptional Superpower: American Grand Strategy in the Age of Trump // Survival. December 2017 – January 2018, vol. 59, No. 6, p. 17.
  3. John Bolton. The Legal Case for Striking North Korea First // The Wall Street Journal, 2.02.2018. Available at: https://www.wsj.com/articles/the-legal-case-for-striking-north-korea-first-1519862374
  4. Scoop: Merkel warned Netanyahu collapse of Iran deal could lead to war. Available at: https://www.axios.com/ merkel-warned-netanyahu-collapse-iran-deal-could-mean-war-9a446fe9-6c5f-425a-8625-58ddd87574a0.html
  5. Foreign Affairs Council, 19.03.2018. Main results. Available at: http://www.consilium.europa.eu/en/ meetings/fac/2018/03/19
  6. Foreign Affairs Council, 16.04.2018. Main results. Available at: http://www.consilium.europa.eu/en/ meetings/fac/2018/04/16 
  7. John Bolton. A Slow Death for the Iran Deal // The Wall Street Journal. 15.10.2017. Available at: https://www.wsj.com/articles/a-slow-death-for-the-iran-deal-1508104734?mg=prod/accounts-wsj
  8. Bolton: 'Unfixable' Iran Deal Must Be Abandoned. Available at: //www.newsmax.com/politics/john-bolton-ambassador-un-nuclear-deal/2017/10/16/id/820044
  9. Arne Delfs, Arne Delfs. Merkel Says Europe Can't Count on U.S. Military Umbrella Anymore. Available at: https://www.bloomberg.com/news/articles/2018-05-10/merkel-says-europe-can-t-count-on-u-s-military-umbrella-anymore 
  10. France urges Europe to push back against 'unacceptable' US sanctions on Iran.  5.05.2018. Available at: http://www.france24.com/en/20180511-iran-france-usa-europe-business-push-back-against-unacceptable-sanctions-nuclear-trump. 
  11. U.S. Lays Out Demands for New Iran Deal // The Wall Street Journal, 21.05.2018. Available at: https://www.wsj.com/articles/mike-pompeo-lays-out-next-steps-on-iran-1526909126
  12. H.R. McMaster, Gary Cohn. America First Doesn’t Mean America Alone // The Wall Street Journal. 30.05.2017. Available at: https://www.wsj.com/articles/america-first-doesnt-mean-america-alone-1496187426 
  13. Данный показатель был зафиксирован в 2014–2017 фин. гг. Available at: https://www.usgovernmentspending.com/spending_chart_2010_2017USp_18s2li011lcn_30f_Recent_Defense_ Spending
  14. Об этом говорил бывший заместитель госсекретаря США С. Тэлботт в интервью обозревателю американского политического портала «Politico» Сьюзен Глассер. См.: Susan B. Glasser. Trump National Security Team Blindsided by NATO Speech. 5.06.2017. Available at: https://www.politico.com/magazine/story/2017/06/05/trump-nato-speech-national-security-team-215227
  15. Hal Brands, op. cit., p. 22.

Система Orphus

Загрузка...
Вверх