Политика администрации Д. Трампа в отношении центральной Азии

 
Код статьиS207054760000021-0-1
DOI10.18254/S0000021-0-1
Тип публикации Статья
Статус публикации Опубликовано
Авторы
Аффилиация: Ведущий научный сотрудник Отдела внешнеполитических исследований, Институт США и Канады РАН
Адрес: Российская Федерация, Москва
Аффилиация: Заместитель директора по научно-организационным вопросам, Институт США и Канады РАН
Адрес: Российская Федерация, Москва
ВыпускВыпуск 2
АннотацияВ статье анализируется политика администрации Д. Трампа в Центральной Азии. Авторы исследуют все ключевые элементы её реализации и рассматривают позицию двух других ключевых игроков в регионе – России и Китая
Ключевые словаполитика США, политика России, позиция Китая
Классификатор
Получено06.09.2018
Дата публикации12.09.2018
Кол-во символов26101
Цитировать   Скачать pdf Для скачивания PDF необходимо авторизоваться
1

Политика Вашингтона на центральноазиатском направлении продолжила курс предшественника Д. Трампа – президента Б. Обамы, политика которого в Центральной Азии после небольшой паузы, сделанной во время первой администрации, стала активно реализовываться в связи с промежуточными выборами в Конгресс в ноябре 2010 г., что привело к новой политической конфигурации власти в стране.

2

Сегодня Вашингтон осуществляет беспрецедентную активизацию своей политики как в отношении всего постсоветского пространства в целом, так и Центральной Азии в частности. Администрация президента Д. Трампа определилась со своими приоритетами в регионе, присоединившись к механизмам принятия политических решений, превалировавшим при Б. Обаме. Вместе с тем, сегодня республиканцы находятся в процессе выстраивания самостоятельной политики в отношении стран этого региона, направленной преимущественно на создание новых инициатив по вовлечению ЦА в глобальное пространство и укрепление военно-политического и энергетического сотрудничества с этими странами.

3

Главными императивами современной политики США в ЦА продолжают оставаться как наращивание партнёрства с государствами региона в области безопасности, так и поиск возможностей сохранения американского присутствия в Афганистане на неопределённую перспективу. Замыкает этот круг так называемая стратегия «Нового Шёлкового пути»1, призванная обеспечить экономическое/энергетическое сотрудничество стран Центральной и Южной Азии под эгидой США.

4

Присутствие США в Центральной Азии связано, по версии Вашингтона, с вопросами безопасности, что представлено рядом программ. Это программы помощи странам Европы, Евразии и Центральной Азии и деятельность Центральноазиатского Американского фонда поддержки предпринимательства (Central Asia-American Enterprise Fund, CAAEF); программы нераспространения, борьбы с терроризмом, разминирования (Non-Proliferation, Anti-terrorism, Demining, and Related Programs, NADR); зарубежное военное финансирование; международное военное образование и подготовка (International Military Education and Training, IMET), а также поддержка, оказываемая американским Агентством по международному развитию (USAID).

5

На взгляд Вашингтона, энергетические ресурсы ЦА могут стать фактором стабильности и предсказуемости в глобальной экономике, обеспечивая разнообразие источников, рынков и транзитных путей доставки энергоносителей, открывая новые экономические перспективы перед самим регионом. Сегодня США заинтересованы и в создании в Центральной Азии регионального энергетического рынка, связанного с Афганистаном, Европой, Южной и Восточной Азией.

6

В ближайшей перспективе Вашингтон будет стараться делать упор на развитие двусторонних отношений с каждым из государств ЦА, особо акцентируя внимание на энергетическом сотрудничестве и поощряя проникновение в регион американского и европейского частного бизнеса, деятельность которого будет способствовать выстраиванию и укреплению экономических связей региона со странами Запада.

7

При этом Вашингтон признаёт необходимость адаптации американской политики в регионе к сложившимся реалиям. Администрация пытается координировать свои основные цели и задачи с конкретными интересами и возможностями, необходимыми для их осуществления. В отличие от прошлых лет, США больше не намерены способствовать интеграции стран ЦА с евроатлантическими структурами. Именно этим можно объяснить тот факт, что один из главных интересов США и ЕС в регионе – распространение идеологии и ценностей Запада – отошел на задний план. В то же самое время на передний план выдвинулись задачи, связанные, в первую очередь, с укреплением регионального сотрудничества, что, на взгляд Вашингтона, должно способствовать улучшению социально-экономического положения центральноазиатских стран и таким образом в большей степени отвечать требованиям населения региона.

8

В этой связи следует отметить, что администрация Д. Трампа вернула формат «C5+1» (U.S.Central Asia Joint Project)2 – первый региональный формат сотрудничества, разработанный в период президентства Б. Обамы, в дискурс внешнеполитической повестки США. Данный формат предполагает объединение пяти государств Центральной Азии и США для диалога и сотрудничества по вопросам, представляющим общий интерес. Особое внимание отводится борьбе с терроризмом и противодействию радикализации региона, что, на взгляд Вашингтона, должно отвечать достижению общей цели, направленной на развитие внутрирегиональной торговли, расширение использования возобновляемых источников энергии, устойчивости к изменению климата. Показательно, что уже в ходе второй встречи в формате «C5+1», состоявшейся в Вашингтоне в августе 2016 г., министрами государств-участниц было принято решение о реализации пяти проектов в трёх секторах: безопасность, экономические вопросы и экология за счёт средств, выделенных Конгрессом США. Размер ассигнований составил 15 млн долларов3.

9

12 января 2018 г. Элис Уэллс, первый заместитель помощника госсекретаря США по вопросам Южной и Центральной Азии, в ходе брифинга в преддверии встречи в формате «С5+1» заявила, что «такой формат встреч получил поддержку со стороны президента Д. Трампа»4. Сама встреча состоялась неделей позже – 19 января 2018 г. в Нью-Йорке. На ней присутствовали главы МИД Узбекистана А. Камилов, Казахстана К. Абдрахманов, Киргизии Э. Абдылдаев, Таджикистана С. Аслов, постпред Туркменистана при ООН А. Атаев, а также заместитель госсекретаря США Джон Салливан. Характерно, что основной темой переговоров стали вопросы региональной безопасности.

10

Сегодня США заинтересованы в партнёрстве с сильной и интегрированной Центральной Азией. В контексте своей «Стратегии по Южной Азии»5 Вашингтон сосредоточился на создании трансграничных институтов на стыке постсоветской Центральной Азии с Южной. Так он пытается продвигать новые, открывающиеся возможности для стран региона, что отвечает общности интересов. Это и интересы, связанные с экономической интеграцией, борьба с экстремизмом и терроризмом, укрепление стабильности путём усиления регионального сотрудничества, особенно приветствуются Соединёнными Штатами. Не случайно, будущее Исламской Республики Афганистан, по мнению Вашингтона, заключается в тесной смычке с регионом ЦА, который должен играть определяющую роль в развитии этой страны. Таким образом, одной из главных задач США в ЦА становится объединение региона и Афганистана в одно геополитическое образование и превращение его в мост между Центральной и Южной Азией, что, на взгляд Вашингтона, должно способствовать максимальному развитию ИРА.

11

И несмотря на то что прагматический подход администрации Д. Трампа может способствовать существенному сокращению программ помощи странам региона, программы безопасности, согласно позиции Вашингтона, урезаны не будут.

12

Главными объектами внимания Соединённых Штатов в регионе продолжают оставаться пограничные с Афганистаном страны: Таджикистан, Туркмения и Узбекистан – государства, на территории которых, по мнению Вашингтона, можно в обозримом будущем разместить свои военные объекты, что позволит осуществлять контроль за своими стратегическими конкурентами. Похоже, что США будут и впредь стремиться к максимальному использованию транзитных возможностей государств ЦА, тем самым кооптируя их в процессы постконфликтного развития Афганистана.

13

Однако главный интерес для США в регионе, бесспорно, представляет Казахстан, сумевший выстроить конструктивные отношения со всеми внешними и региональными игроками.

14

Сегодня Казахстан является посредником при решении конфликтов (Россия – Турция), равно как и переговорной площадкой для урегулирования международных проблем (сирийский кризис). У Астаны сложились прагматичные отношения и со всеми центральноазиатскими соседями, что укрепило её авторитет на международной арене. К тому же внешнеполитический вектор Казахстана, направленный на балансирование между основными ключевыми игроками, позволяет рассматривать его как самую «нейтральную» страну в регионе, страну, имеющую высокий уровень доверия.

15

Именно Астана, претендующая на роль лидера в регионе, может стать яблоком раздора между США, Китаем и Россией. Основная задача США в Казахстане – оказать влияние на внешнеполитические позиции Астаны. Особенно в контексте усиления её участия в интеграционных проектах совместно с Россией и Китаем. Понимая то значение, которое Астана имеет для России в Центральной Азии, США в основном осуществляют наступление на эту страну пока ещё с помощью экономических механизмов. Признавая достижения Казахстана в социально-экономической сфере, Вашингтон намерен и в дальнейшем поддерживать развитие многоотраслевой экономики Казахстана в рамках Программы экономического развития и Инициативы развития государственно-частного экономического партнёрства между Казахстаном и США6. Немаловажным фактором для Вашингтона остаётся и расчёт на помощь со стороны Казахстана в решении афганского вопроса.

16

16 января 2018 г. состоялся официальный визит президента Казахстана Нурсултана Назарбаева в Вашингтон. Именно президент Казахстана стал первым президентом из глав всех центральноазиатских стран, с которым встретился Дональд Трамп. В ходе этого визита оба лидера обсудили расширение и укрепление стратегического партнёрства двух стран по вопросам региональной безопасности и экономического сотрудничества. Характерно, что стороны затронули вопросы всего региона ЦА. Особо отмечалось, что «Казахстан становится глобальным лидером благодаря своей принципиальной позиции по вопросам нераспространения, внешнеполитическому курсу, отношению к безопасности в регионе»7. По итогам визита было решено продолжить диалог, предусматривающий развитие экономической диверсификации, являющейся приоритетом для казахстанского правительства. Были также согласованы позиции по оказанию помощи в создании более благоприятных условий для частных инвестиций. Поэтому отнюдь не случайно в настоящее время особое внимание уделяется экономическим связям обеих стран – сегодня инвестиции таких крупнейших американских компаний, как «Шеврон», «ЭксонМобил» и др., в Казахстан исчисляются миллиардами долларов, и есть все основания полагать, что их размеры со временем будут только увеличиваться.

17

Ещё один объект пристального внимания США в регионе – Узбекистан, расположенный в самом сердце ЦА. Имеющаяся здесь развитая инфраструктура – автомобильные и железные дороги, линии электропередачи и трубопроводы, проходящие по территории страны, позволяет США расширить свой экспорт не только в КНР, но и в другие страны Центральной и Южной Азии, используя существующие здесь преимущества без особых затрат.

18

На данном этапе Ташкент, похоже, вышел из изоляции (политики которой он придерживался в годы президентства Ислама Каримова), начав интенсивно выстраивать свои отношения не только с региональными соседями, но и с внешними игроками. Это создаёт благоприятные условия для формирования нового экономического порядка в Центральной Азии в целом, и в этой стране в частности.

19

Вступление Шавката Мирзиёева на пост президента Узбекистана, состоявшееся 14 декабря 2016 г., и подписанный им 7 февраля 2017 г. указ «О Стратегии действий по дальнейшему развитию Республики Узбекистан»8 открыли Ташкенту новые возможности для проведения масштабных реформ в области экономики, создав выгодные условия инвестирования, необходимые для реализации амбициозных проектов. Выступая на Генассамблее ООН 20 сентября 2017 г., президент Узбекистана заявил о необходимости построения нового формата сотрудничества в регионе и призвал организовать регулярные консультативные встречи глав государств Центральной Азии9.

20

Именно укрепление регионального сотрудничества, ядром которого должна стать экономика, на взгляд Ташкента, должно превратить ЦА в самодостаточный и более независимый от внешнего влияния регион.

21

Таким образом, представляется, что главное стремление Узбекистана – стать сердцем Центральной Азии совпадает с целями и задачами США в контексте укрепления регионального сотрудничества в рамках формата «С5+1», что является, на взгляд Вашингтона, ключевым вопросом при решении афганской проблемы. Вот почему в настоящее время, похоже, вторым государством ЦА в списке приоритетов США в регионе стал Узбекистан.

22

17 января 2018 г. состоялся визит главы узбекского МИД Абдулазиза Камилова в Вашингтон, в ходе которого он встречался с заместителем госсекретаря США по политическим вопросам Томасом Шенноном. На встрече, где обсуждались двусторонние отношения, также присутствовали члены Конгресса США, представители президентской администрации, а также экспертных, деловых и общественных кругов, высокопоставленные чиновники Всемирного банка, МВФ и дипломатического корпуса. А уже через несколько дней, 22 января 2018 г., в библиотеке Конгресса США прошёл брифинг, посвящённый итогам первого года правления президента Шавката Мирзиёева, а также перспективам развития Узбекистана в 2018 году и на длительную перспективу. По итогам этого заседания председатель подкомитета по делам Европы, Евразии и новым угрозам Комитета по иностранным делам Палаты представителей Конгресса США Дейна Рорабахер подчеркнул необходимость продолжения курса на сближение с Ташкентом, поскольку Узбекистан «укрепляет свои лидерские позиции в регионе и становится значимым игроком на мировой арене»10.

23

Необходимо также отметить, что политика США в ЦА рассматривается и на экспертном уровне. 22 января 2017 г. в Институте Центральной Азии и Кавказа (Central Asia-Caucasus Institute, CACI) – ключевом «мозговом центре», занимающемся разработкой политики США в регионе, состоялся форум «Внешняя политика Узбекистана: преобразования и преемственность при новом руководстве». Выступавшие на форуме американские эксперты – глава Института Фредерик Старр, директор Центра военно-политических исследований Гудзоновского института Ричард Вайц также отметили существенное укрепление региональных позиций Ташкента.

24

Наконец, 15–17 мая 2018 г. состоялся первый официальный визит президента Узбекистана в США. В рамках этого визита состоялась встреча Шавката Мирзиёева с американским президентом, который охарактеризовал двусторонние отношения как «стратегические»11. Президент Узбекистана также провёл встречи с госсекретарём США Майклом Помпео, министром обороны США Джеймсом Мэттисом, представителями обеих палат Конгресса США. По итогам визита был подписан ряд документов, направленных на укрепление безопасности, расширение сотрудничества в энергетической сфере, в сфере торговых отношений, культуры и образования. Характерно, что в ходе визита была достигнута договорённость о реализации пятилетнего плана военного сотрудничества между обеими сторонами, направленного как на расширение и укрепление военно-технических связей, так и на развитие процесса «обмена опыта в сфере обороны и безопасности»12. Особое внимание было обращено на усилия Ташкента по стабилизации ситуации в Афганистане. В свою очередь Шавкат Мирзиёев заявил, что продолжит поддерживать транзит американских грузов через территорию республики.

25

Таким образом, принятое в ходе визита совместное заявление «Узбекистан и Соединённые Штаты Америки: начало новой эры стратегического партнёрства» в полной мере заложило основу для расширения двустороннего сотрудничества на долгосрочную перспективу.

26

Сегодня США в своём стремлении реализовать стратегию в отношении Южной и Центральной Азии в целом, а также урегулировать ситуацию в Афганистане в частности, пытаются создать все условия, чтобы полностью или частично (в зависимости от ситуации) переложить решение этих задач на плечи ключевых лидеров Центрально-Азиатского региона – Казахстана и Узбекистана. При этом одной из главных задач США становится обеспечение регионального сотрудничества между странами ЦА в качестве фундамента для поддержания будущей стабильности.

27

Вашингтон считает, что растущий экономический потенциал и ключевая роль стран региона в качестве транзитного центра для торговли между ЕС и Китаем, делают их важными партнёрами для американского бизнеса в рамках реализации проекта «Нового Шёлкового пути»13, который должен связать Центральную Азию с Афганистаном и Пакистаном в контексте заявленной Вашингтоном задачи усиления региональной интеграции. В настоящее время проект всё ещё остается на бумаге. Это связано как с финансовой неготовностью США поддержать столь далеко идущие планы, так и с отсутствием (в силу разных причин) единого стремления стран-участниц к региональной экономической интеграции. Существует также определённый скепсис, связанный с его успешной реализацией и не только в контексте обеспечения безопасности в регионе. Есть понимание, что на проект будут неизбежно оказывать влияние и такие факторы, как отсутствие инфраструктуры, высокие таможенные сборы, а также и то, что эффективность «Нового Шёлкового пути» будет определяться существующими экономическими интересами в регионе.

28

Имеются серьёзные опасения относительно того, что данная инициатива Вашингтона может вступить в противоречие с аналогичной инициативой Пекина – «Один пояс – один путь»14. В рамках этого проекта Казахстан уже сегодня стал важным транспортным евразийским хабом, к нему вплотную подтягивается Узбекистан. Это в значительной степени объясняет активизацию политики США на центральноазиатском направлении, и не исключено, что Вашингтон будет пытаться блокировать китайский проект любыми способами – ведь в долгосрочной перспективе политика Пекина в регионе может привести к вытеснению оттуда Соединённых Штатов.

29

Сегодня Вашингтон заинтересован в том, чтобы Центральная Азия не стала убежищем для радикальных исламских боевиков. Оказывая помощь в сфере безопасности, США должны осознавать, что серьёзную проблему для региона представляет не столько терроризм, сколько распространение исламского экстремизма. В этой связи надо учитывать и то, что экстремистская угроза пока ещё в значительной степени блокируется правительствами стран ЦА и потому не представляет особой опасности. Куда более серьёзную угрозу представляет дальнейшее обострение отношений между центральноазиатскими странами. Оно может быть вызвано как межэтническими распрями, так и непредсказуемыми последствиями, порождёнными сменой власти в одном из этих государств, а также становящимися год от года всё более ожесточёнными спорами из-за доступа к водным ресурсам. Тем не менее, проникновение радикальных организаций в Центральную Азию может стать серьёзной угрозой стабильности и безопасности в регионе, поэтому, на взгляд Вашингтона, помощь центральноазиатским странам способна нейтрализовать даже такую угрозу, как исламский экстремизм.

30

Таким образом, в настоящее время государства Центральной Азии сталкиваются с быстро меняющейся внешнеполитической обстановкой, что может создать для них как новые проблемы, так и новые возможности. Представляется, что для использования этих возможностей с максимальной эффективностью страны региона должны обеспечить качественное государственное управление и углубить процесс региональной интеграции, выстраивая при этом чрезвычайно сбалансированную внешнюю политику в отношении основных игроков.

31

Вашингтон не может не осознавать, что как у России, так и у Китая, помимо географических преимуществ, имеются куда более значительные интересы в отношении этого региона. Сегодня США в целом пока ещё используют экономические рычаги на пути продвижения своей политики в регионе. Однако не исключено, что такая ситуация может измениться, и, в случае необходимости, Вашингтон будет решать вопросы безопасности любыми средствами, необходимыми для того, чтобы удержаться «на плаву» и не сдавать своих позиций таким ключевым игрокам в Центральной Азии, как Россия и Китай. Таким образом, в настоящее время здесь полным ходом идёт процесс, связанный с масштабной перегруппировкой сил, представленных Китаем, РФ и США. При этом Пекин становится, пожалуй, самым влиятельным геополитическим и экономическим игроком в ЦА, что в значительной степени объясняется его географической близостью к региону. К тому же экспорт энергоносителей не в последнюю очередь способствовал расширению экономических связей между Центральной Азией и Китаем. С середины 1990-х годов Китай инвестирует миллиарды долларов в энергетические проекты, связанные со строительством инфраструктуры, активно приобретая всё новые активы в этом секторе15. Со второго десятилетия XXI века Пекин резко увеличил свои капиталовложения как в контексте заявленной инициативы «Экономический пояс Шёлкового пути»16, так и в другие сектора экономики, такие как строительство, сборочные производства и сельское хозяйство. Беспрецедентный рост торговли между Пекином и странами региона также стимулирует укрепление экономических отношений.

32

Помимо чрезвычайно эффективного финансового рычага, находящегося в арсенале у Пекина, Китай также успешно проводит свою политику в отношении всех стран региона на двусторонней основе и инициирует сотрудничество с ними во многих сферах, представляющих обоюдный интерес. Сегодня Китай осуществляет сотрудничество с центральноазиатскими странами и в борьбе с терроризмом как на двусторонней основе, так и в рамках ШОС. Это, на взгляд Пекина, способствует укреплению региональной стабильности, необходимой для снижения рисков, связанных с попеременной активизацией исламистов в Синьцзян-Уйгурском автономном районе, граничащим с тремя из пяти государств Центральной Азии – Казахстаном, Киргизией и Таджикистаном. Тем не менее, в настоящее время Китай в целом стоит в стороне от решения проблем безопасности в регионе. При этом вопрос о том, насколько Пекин будет придерживаться такой позиции в случае возникновения реальной угрозы, связанной с расширением зоны конфликтности в Центральной Азии на его западные районы, могущей поставить под удар многомиллиардные китайские энергетические проекты, остаётся открытым.

33

В этом контексте необходимо отметить, что в области поддержания безопасности в ЦА роль России сегодня выгодно отличается от позиции всех остальных ключевых игроков в регионе. Особое внимание России к ЦА в целом обусловлено не только наличием исторических и культурных связей со странами региона, но и непосредственным интересом в обеспечении безопасности и стабильности в граничащих с РФ государствах, к которым относится и Казахстан. Одним из ключевых внешних рисков как для РФ, являющейся стратегическим союзником Казахстана, так и для самого Казахстана, имеющего общую границу с Россией, становится рост популярности радикального ислама. Возможность радикализации ислама в регионе – вызов и для России. Не случайно, Казахстан ставит проблему радикализации ислама на одно из первых мест в списке угроз, способных кардинально изменить ситуацию в стране.

34

Во-первых, Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) как платформа российско-китайского сотрудничества может стать в будущем серьёзной силой в сердце Евразии. Во-вторых, наличие двусторонних связей с государствами региона в военно-политической области и ключевая роль Москвы в ОДКБ могут стать реальным инструментом обеспечения региональной безопасности в связи с угрозой межэтнических и внутриполитических конфликтов в регионе.

35

Укрепляет позиции РФ в регионе и создание в 2009 г. Коллективных сил оперативного реагирования (КСОР) ОДКБ, в задачи которых входит отражение агрессии и проведение специальных операций по борьбе с терроризмом. Поэтому именно в государствах ЦА ситуация сегодня гораздо стабильнее, чем, например, в Афганистане и Пакистане. В то же время и в РФ, и в США полагают, что стабильное будущее Афганистана зависит от дальнейшей помощи среднеазиатских государств. Точно так же, как стабильность Средней Азии зависит от успеха в подавлении воинствующих экстремистов в Афганистане.

36

Таким образом, Соединённым Штатам не следует игнорировать роль России в обеспечении безопасности региона: опасности межэтнической и внутрирегиональной напряжённости никуда не делись. Укрепляют позиции России в Центральной Азии и крайне негативное отношение местного населения к усилению позиций в регионе Китая17.

37

По мнению ведущего российского политолога Дмитрия Тренина, «стратегия Москвы состоит в том, чтобы выстроить ситуацию, в которой бывшие партнёры, а ныне соперники (и прежде всего США) будут вынуждены признать интересы России в сфере безопасности – причём так, как их определяет Кремль, а не Вашингтон, – и значимость России как великой державы, с которой нужно считаться на мировой арене»18. Вопрос о том, насколько способна Москва справиться с решением этой задачи, всё ещё остаётся открытым, однако такая вероятность существует.

38

В настоящее время уже можно говорить о некоторой трансформации практически всех стран, входивших в состав СССР. За годы формирования своей государственности каждая бывшая советская республика в той или иной степени превратилась из объекта мировой политики в субъект, имеющий свои собственные приоритеты в области внешней политики. К тому же, похоже, сегодня сохранение курса многовекторности всех стран постсоветского пространства в целом, и центрольноазиатских стран в частности, в основе чего лежит балансирование между ключевыми игроками, представляется крайне проблематичным и отступает на второй план, в то время как на передний выходят конструктивность и прагматизм. Это, пожалуй, главное, что необходимо учитывать и Москве, и Вашингтону как в контексте американо-российского противоборства на этом направлении, так и при выстраивании своей политики на двусторонней основе с каждой из стран региона. В этой ситуации, как представляется, Москва должна продолжить курс на расширение и углубление евразийской экономической интеграции – один из главных ее приоритетов, который в настоящее время под воздействием политической конфронтации с Западом, а также в связи с экономическим кризисом, отошёл на задний план.

39

Москве также необходимо сделать главный упор на формирование максимально позитивного образа России как выгодного экономического партнёра, гаранта политической стабильности, страны с высоким политическим и экономическим потенциалом.

всего просмотров: 89

Оценка читателей: голосов 0


                

Дополнительные библиографические источники и материалы

  1. Building the New Silk Road. Backgrounder by James McBride. 22.05.2015. Available at: https://www.cfr.org/backgrounder/building-new-silk-road (accessed 23.06.2018).
  2. C5+1 Fact Sheet. Available at: https://www.state.gov/r/pa/prs/ps/2017/09/274386.htm (accessed 23.06.2018).
  3. Ibidem.
  4. Пахолин А. 2018. Центральная Азия снова в фокусе интересов США // ЦентрАзия,15.02. Available at: http://www.centrasia.ru/news2.php?st=1518714240 (accessed 23.06.2018).
  5. The Administration's South Asia Strategy on Afghanistan. John J. Sullivan, Deputy Secretary of State Statement before the Senate Foreign Relations Committee. Washington, DC. 06.02.2018. Available at: https://www.state.gov/s/d/2018/278003.htm. (accessed 23.06.2018).
  6. Совместное заявление, принятое в ходе встречи Президента РК Н. Назарбаева и Президента США Б. Обамы. KAZINFORM. 12.04.2010. Available at: http://www.inform.kz/en/sovmestnoe-zayavlenie-prinyatoe-v-hode-vstrechi-prezidenta-rk-n-nazarbaeva-i-prezidenta-ssha-b-obamy_a2257357 (accessed 23.06.2018).
  7. Almasbek Zhumadilov and Aigerim Seisembayeva. 2018. Nazarbayev, Trump elevate strategic partnership during Washington meeting // The Astana Times. August 12. Available at: https://astanatimes.com/2018/01/nazarbayev-trump-elevate-strategic-partnership-during-washington-meeting/
  8. О Стратегии действий по дальнейшему развитию Республики Узбекистан. INFOCOM.UZ, 08.02.2017. Available at: http://infocom.uz/2017/02/08/o-strategii-dejstvij-po-dalnejshemu-razvitiyu-respubliki-uzbekistan (accessed 23.06.2018).
  9. Что заявил Шавкат Мирзиёев в своей первой речи на Генассамблее ООН // Sputnik Узбекистан. 22.09.2017. Available at: https://ru.sputniknews-uz.com/politics/20170920/6345151/Mirzieev-OON-vystuplenie.html (accessed 23.06.2018).
  10. Ibidem.
  11. The United States and Uzbekistan: Launching a New Era of Strategic Partnership. Foreign Policy, Issued 16.05.2018. Available at: https://www.whitehouse.gov/briefings-statements/united-states-uzbekistan-launching-new-era-strategic-partnership (accessed 23.06.2018).
  12. Ibidem.
  13. Building the New Silk Road. Available at: https://www.cfr.org/backgrounder/building-new-silk-road accessed 23.06.2018).
  14. Understanding China’s Belt and Road Initiative. Lowy Institute Analysis. 22.03.2017. Available at: https://www.lowyinstitute.org/publications/understanding-belt-and-road-initiative (accessed 23.06.2018).
  15. Economic Aspects of the Chinese – Central Asia Rapprochement Sébastien Peyrouse SILK ROAD PAPER. Central Asia-Caucasus Institute & Silk Road Studies Program – A Joint Transatlantic Research and Policy Center. September 2007. Available at: http://www.silkroadstudies.org/resources/pdf/SilkRoadPapers/0709China-Central_Asia.pdf (accessed 23.06.2018).
  16. Vision and Actions on Jointly Building Silk Road Economic Belt and 21st-Century Maritime Silk Road 2015/03/28. Available at: www.fmprc.gov.cn/mfa_eng/zxxx_662805/t1249618.shtml (accessed 23.06.2018).
  17. В Казахстане население выступило против земельной реформы // EurAsia Daily, 03.05.2016. Available at: https://eadaily.com/ru/news/2016/05/03/v-kazahstane-naselenie-vystupilo-protiv-zemelnoy-reformy (accessed 23.06.2018). 
  18. Тренин Д. 2018. Заглядывая на пять лет вперед. Каковы основные цели российской внешней политики. Московский центр Карнеги. 30.03.Available at: http://carnegie.ru/commentary/75892 (accessed 23.06.2018). 

Система Orphus

Загрузка...
Вверх